- Жорик, ну что за ерунда! Вы видели? Он опять выиграл! – кипятился Стёпа, нервно шлёпая картами по столу, - ты шулер, Жора! Ещё и забуханный, как обычно.

Дядя Жора действительно был под мухой. Это было его нормальное ежедневное состояние. По правде говоря, кроме Стёпы, который регулярно проигрывал ему в карты, Жорина забуханность никому не доставляла никаких проблем. Даже его жене. Дядя Жора молча улыбался в ответ, покручивая в своих жёлтых прокуренных пальцах сигарету «Ватра». Курил он принципиально «Ватру», не признавая никакого баловства с фильтром. Задымил, пуская кольца над головой. Прищурился лукаво, и сплюнул прилипший к губе табак. Сплющил гармошкой морщинистый лоб.

- Ну что ты раскудахтался, Стёпа? – полез за чем-то драгоценным под стол токарь первого разряда Николай, он получил сегодня аванс, - садись уже, накатим по пятьдесят. На интерес ведь играли. Не проиграл же ничего.

Стёпа сел. Мужчина он был вспыльчивый, но отходчивый. Как загорался моментально, так же и затухал. За что его и не любили, и любили одновременно. Особенно, когда была пол литра под столом.

- А мне вчера сон приснился, - загадочно шепнул хриплым голосом дядя Жора, задумчиво наблюдая за удаляющимся в небо вибрирующим кольцом дыма, - что сижу я на облаке, а вокруг меня ангелы. В белых накидках, отороченных золотом, с лирами и кудрявыми причёсками. А главный у них Гагарин с поднятой вверх рукой и улыбкой Моны Лизы. И дружелюбно так поют красивыми голосами в унисон: «прыгайте, Гео-о-о-оргий, ваши крылья выросли-и-и-и, вы мо-же-те лет-а-а-а-ать». А я стесняюсь, плечами пожимаю, пытаясь ощутить крылья за спиной. И так мне хорошо с одной стороны, а с другой неудобно как-то. Неужто заслужил я крылья? За какие такие заслуги? И ёрзаю задом по облаку. А потом проснулся. И не пойму, то ли прыгнул я вниз, то ли вверх.

- Пить меньше надо, - буркнул Стёпа, опрокидывая стопку, — это белочка к тебе подкрадывается, Жорик. Не ровен час, на дурочку загремишь, или в вытрезвитель. Людка твоя бедная горевать будет.

- Злой ты, Степан, - буркнул в ответ дядя Жора, - оттого, что не женишься никак. И в карты поэтому проигрываешь. Нет у тебя фарта. Потому что женщины любимой нет. Флюидов добра и удачи негде тебе брать.

- Э-эх, Жора. Зачем же ты так? – загрустил Стёпа. Тема эта для него была болезненная, полная поисков, неудач и разочарований. Хоть и не урод он был и с заработком хорошим на заводе. Но с женщинами не везло. Как пороблэно, говорила ему кума и советовала яйца выкатать над головой.

- Прости, не хотел обидеть, - дружески похлопал друга по плечу дядя Жора, - давайте по последней и домой пойду. Людмила заскучала уже, наверное. Пора.

А Людмила не то, чтобы заскучала. Но была в состоянии некой нервической взбудораженности. То сядет она на стул, то встанет с него и по комнате начнёт ходить, заглядывая то в сервант, то в зеркало, то в духовку. Такой и застал жену дядя Жора, вернувшись со двора. Задумчивую, встревоженную и неспокойную. Бесконечно застёгивающую верхнюю пуговицу на халате.

- Георгий, не знаешь ли ты, куда наша чудо-печка подевалась? Я ж в выходные ещё в ней пироги пекла. А сейчас не могу найти.

Дядя Жора промолчал, пытливо вглядываясь в слегка расплывающийся образ своей супруги. Она плыла перед его взором серией фотокарточек из старого альбома, то в ситцевое платье превращаясь, то в аккуратно стриженную причёску каре. А то и вовсе в тигровый купальный костюм бикини, купленный в Геленджике.

- И половник прям из-под носа исчез куда-то, - развела руками хозяйка, - я ж вот только суп с фрикадельками варила, и он был под рукой. И вдруг исчез.

- Чувствую, что наступают последние дни, Людмила! – торжественно пробасил дядя Жора, - случиться должно что-то. Мирового масштаба. Или локальная катастрофа, может быть. Котельная на заводе взорвётся или башенный кран упадёт на стройке. А может метеорит прилетит.

- Да что ж ты такое говоришь, Георгий? – села на край стула жена, - с чего это мысли у тебя такие мрачные?

- Чувствую, - отрезал Жора и больше ничего не стал объяснять.

- Хоть поешь-то на всякий случай. Суп свежий. С фрикадельками. Как ты любишь, - половник откуда ни возьмись оказался в руке у Людмилы и выпал на пол, прогремев по полу, подскакивая и перекатываясь.

- Вот, жена! Слышала?! Колокольный звон – предвестник беды, - дядя Жора поднял вверх указательный палец, - а впрочем, наливай суп.

Суп оказался на редкость вкусный и наваристый. Хотя, не удивительно. Готовить Жорина жена умела и любила. Опрокинул дядя Жора ещё полтинник «под супчик» так сказать, вытер рукавом губы и задумчиво подняв вверх зрачки обратился к жене: «Людочка…»

По тому, как менялось её имя жена безошибочно определяла степень наклюканости своего любимого и благоверного. Вначале шла Людмила. Затем по мере незначительного затуманивания мозга медленно, но уверенно выплывала Людочка. За ней следовал Людосик. И последней, перед выпадением Жоры в осадок откуда ни возьмись выскакивала Людка-а-а-а-а!

- Людочка, - хитро улыбнувшись и загадочно подмигнув жене, шепнул дядя Жора, - а знаешь ли ты, что сегодня за день, драгоценная моя?У Людочки в голове пронеслось вагончиками поезда, постукивая по рельсам памяти: «День рождение свекрови? Годовщина свадьбы? Дата, когда мы купили чешский гарнитур? Всемирный день бухгалтера? (она работала в бухгалтерии). Вроде как в ноябре. День взятия Бастилии? Этого нам ещё не хватало». Пожала плечами и развела руками.

- А сегодня, милая моя… - дядя Жора выдержал театральную паузу, - День космонавтики! Именно в этот день, ровно двадцать лет тому назад космонавт Юрий Гагарин полетел в космос. Первый человек в космосе! Сильно!

- Точно! 12-е апреля, - кивнула жена, облегчённо выдохнув (как хорошо, что не день рождения свекрови), - как же я могла забыть?!

- Именно! Тащи филателию, - Жора радостно хлопнул в ладоши и соточку, - за Юрия!

Каждый год 12-го апреля, сидя на диване они пересматривали с женой собранную за долгие годы коллекцию марок на тему космос. Отдавая дань, так сказать, покорителям небесной тверди и бесконечных просторов. Занятие это было не сказать, что бы очень зрелищное и захватывающее, поэтому где-то на половине альбома Людмила обычно начинала зевать. Но в этот раз, не оставляла её одна назойливая мысль: «Где же всё-таки подевалась чудо-печка? Не могла ж я её куда-то засунуть. Не маленькая и тяжёлая вещь».

- Людо-о-о-осик, - плавно нараспев потянул дядя Жора, захлопывая альбом, - а что если … а что если … о-о-о-ё-ё-о-й, такая мне тайна только что открылась. Ты только не перебивай, сейчас расскажу, пока не закрылась.

Уселись поудобней и дядя Жора загробным голосом, оглядываясь по сторонам, с опаской возвестил: «А что, если Гагарин продырявил небесную твердь своей ракетой «Восток» и нарушил защитный колпак? И крыша у нас в день его успешного полёта слегка приоткрывается каждый год, и в эту чёрную дыру улетают некоторые особо важные для них там за гранью предметы. Как твоя чудо-печка, например. А в прошлом году у меня две мормышки исчезли и коловорот».

- Коловорот ты Ваське из третьего подъезда попользоваться дал. А он его скомуниздил и сделал морду кирпичом. А мормышки ты мог закинуть куда-то и забыть, - скептически отнеслась к озарению мужа Людмила, - а вот где чудо-печка подевалась? Это загадка.

- Э-э-э-х, Людосик, Людосик. Дремучий ты человек. И закрыты для тебя тайны земные, - расстроенно махнул рукой дядя Жора, - и внеземные тоже закрыты.

Покачиваясь, прошёлся он к телевизору, клацнул на кнопку и принялся переключать плоскогубцами каналы. Каналов было не много. Первый и второй, который тоже первый, но украинский.

- Сегодня с пастбища в посёлке «Рассветы Ильича» Куйбышевского района при неизвестных обстоятельствах исчезли, или как говорят местные жители «улетучились» две коровы с надоем и одна грубошерстная померанская овца, - вела вечернюю программу новостей телеведущая Светлана Жильцова, - по свидетельствам очевидцев над посёлком пронёсся ураган, возникший из ниоткуда и также в никуда и исчезнувший. А вместе с ним две коровы и одна овца.

- Вот, Людка, в твоей чудо-печке этих коров и изжарят инопланетяне, - захихикал дядя Жора, - а ты мне не веришь, что продырявил Гагарин крышу и теперь, словно пылесосом затягивает в дыру всякие предметы.

- Такая же алкашня, как ты эти местные жители из посёлка, - буркнула в ответ жена, - пропили коров или потеряли в лесу. А чтоб по шапке не получить придумывают всякие небылицы. Но где же всё-таки девалась чудо-печка?

Дядя Жора, расплывшись в кресле, принялся кунять, мерно посапывая. Захрапел. Не стала его жена переносить в кровать. Так и проспал всю ночь. Снилось что-то космическое. Летающие в небе коровы, Гагарин верхом на овце, а следом за ним Титов на чудо-печке. И пролетающая над головой со страшным треском орбитальная станция «Салют-1». Трещал на самом деле будильник, заведённый на шесть утра. Не протрезвев, но с трудом проснувшись, дядя Жора умылся на скорую руку, схватил на кухне тормозок с пирожками. Нашлась-таки чудо-печка. И вышел на балкон. Недолго думая, вышел с балкона на улицу. Свидетелем выхода в открытый космос с балкона третьего этажа стала Светлана Трофимовна из четвёртого подъезда. Ужаснулась, но голосить не стала. Женщиной она была серьёзной и степенной. Как никак заведующая гастрономом. К тому же с шикарным шиньоном на голове. Не к лицу такой даме визг поднимать. Замерев и не шелохнувшись, раздумывала: «Бежать домой к телефону, вызывать скорую? Подойти к дяде Жоре?» Страшно. А вдруг разбился насмерть и помер? Виновник же её раздумий и страданий как ни в чём ни бывало поднялся, отряхнулся, пробурчал что-то под нос, проверил тормозок в кармане пиджака, и побрёл на работу.

К вечеру весь дом гудел как улей. Разлетелась новость моментально, судачили, обсуждали соседи и пытались понять природу происшедшего. Кто-то говорил, что видимо святость в дяде Жоре откуда-то взялась незаслуженно, уберёг его ангел. А кто-то наоборот, что с нечистым спутался Георгий. А кто-то объяснял простыми законами физики, дескать тело у пьяного расслабленное, вот и не произошло никаких увечий и травм. Свалился как мешок, примялся слегка и пошёл дальше. Ни такой он, оказывается, и вредный алкоголизм в метафизических условиях. Кипели бурлили несколько дней так и не разгадав тайны.

И все эти дни сидел на лавке некий странный субъект в белом костюме, с кудрявыми золистыми волосами и бутылкой портвейна в кармане пиджака. Слушал бурные обсуждения домочадцев, и загадочно улыбался улыбкой Моны Лизы, не вмешиваясь.