Семье Гавриловых сегодня повезло. Им достался самый большой астраханский арбуз из всей партии. Он был не просто большой, он был огромный. Пожалуй, даже исполинский. А так как не было у них автомобиля и даже тележки, то решено было катить арбуз от овощного магазина домой по улицам. Наклонился Миша Гаврилов и покатил. А супруга семенила рядом, быстро перебирая коротеньким ножками, радостно улыбаясь и кивая прохожим: «Видали, какой арбузище! То то же! Урвали». Прокатив два дома и обливаясь потом, Миша стал замечать странную особенность полосатой добычи. Причудилось ему, или так оно и было на самом деле, но арбуз словно увеличивался в размерах. Как если снежный ком катать по снегу. Когда выкатил он его из овощного магазина, то был арбуз ему чуть ниже колена. А тут как вроде уже и до причинного места достаёт. Остановился Миша подумать и перекурить.

- Устал, Мишенька? - ласково улыбнулась ему жена. Она вообще всё время улыбалась и чаще всего ласково. За что и любил Михаил свою супругу, несмотря на то что раздражала его эта лицемерная улыбка, а иногда и просто бесила.

- Да не так чтоб и сильно устал я, Тоня, - задымил Миша, щурясь и сплёвывая, - но мучает меня вопрос один.

Испугалась Антонина. Неужели узнал он, что потянула она четвертак из заначки, которую собирали они на покупку ковра? Побелела вся и покраснела одновременно. Сердце в пятки ушло. И ласково так и подобострастно наклонила головку: «Что, Мишенька?»

- Посмотри внимательно, Тоня, на этот арбуз, - ткнул пальцем в полосатый шар Михаил, - мне кажется, или он увеличился в размерах, пока я его катил?

Антонина сделала очень внимательное и сосредоточенное лицо, сморщила лобик, нахмурила бровки и заходила кругами вокруг арбуза. Она не помнила, каким он был на момент покупки, но сама мысль, что арбуз вырос по дороге грела её сердце.

- Мишенька, но ведь это прекрасно, что он вырос, - сложила пухленькие ручки на груди Антонина, - если брали мы его по 5 копеек за кило, и весил он 20 кило, то отдали мы один рубль. А сейчас выходит, что если он стал весить 25 кило, то за кило выходит уже 4 копейки. Какое отличное приобретение!

Антонина работала в бухгалтерии и отлично умела считать цифры. Особенно мужа зарплату.

— Вот и замечательно, - загасил сигарету Миша, вытер пол со лба и покатил арбуз дальше.

На перекрёстке Социалистической и Катеринича словно оазис в пустыне выросла перед Мишей бочка с квасом. Он облизнулся, прислонил арбуз к лавке и сунул руку в карман в поисках медяков.

- Кваса выпью, - прохрипел высохшим горлом.

- Зачем же, Мишенька, квас? – всполошилась жена, - три копейки стакан ведь! Он ещё и тёплый будет. Который день тут на солнце стоит. А потом в животе забурлит. Выпей вон лучше газ воды за копейку.

Михаил опустил голову и побрёл к автомату с газированной водой. Стакан пах селёдкой. Помыл его в фонтанчике, с усилием нажимая на стакан. Понюхал.

- А… нормально, - махнул рукой и бросил копейку в щель. Запузырилась, освежила газировочка.

Тем временем вокруг арбуза-исполина собралась развесёлая компания. Лёнька из третьего дома постукивал по звенящей кожуре, проверяя ягоду на спелость и похихикивая: «Вот это обасака будет у Гавриловых». Клементий Андреич, интеллигентный мужчина в фетровой шляпе и сандалиях измерял арбуз рулеткой вдоль и поперек, охая и удивляясь астраханскому чуду. Жена Клементия Андреича на арбуз не смотрела принципиально. Девочка с растопыренными в стороны косичками дёргала молодую грустную женщину за руку, пытаясь ударить ножкой по арбузу и тихонько сканудила: «Ма-а-а-ам, бузик хачу». А Антонина, задрав курносый носик, свысока своих полтора метра роста взирала на зрителей, безмолвно хвалясь: «Вот такой урвали! То то же!»

- Разойдитесь, граждане, - громогласно возвестил о своём возвращении Михаил. Впрягся по новой и покатил арбуз дальше. По Катеринича арбузный ком рос как на дрожжах, словно снег вбирая с тротуаров горячую летнюю пыль. Благо до дома оставалось совсем не много, всего один проулок. Завернули наконец во двор, и Миша триумфально подкатил гиганта к подъезду. И стал как вкопанный. Точнее даже присел на бордюр. А хотелось прилечь. Сил у него больше не было, и как поднять арбузище на четвёртый этаж он не знал. В четырёх этажке лифтов не было. А тем временем весть о чудесной астраханской ягоде бежала впереди пары Гавриловых и во дворе их уже ждали. Не с оркестром конечно же, а больше поглазеть и почесать затылки. А может и помочь.

- Здарова, Сизиф, камень в Тартаре нашёл? - с ухмылкой шлёпнул его по плечу Ваня «Шалдый», и продекламировал, - наказан за обман богов катить свой камень вечно в гору, едва достигнув ты вершины, подобен жалкому актёру, гоним и свергнутый в пучину.

Мише было не до шуток и не до поэзии. Опустив руки, в промокшей потом насквозь рубахе он молча взирал на соседей, обступивших по кругу. Сердце его выпрыгивало, голова кружилась, в глазах темнело. Спину ломило и разгулялся радикулит. Он ненавидел этот проклятый арбуз и не понимал зачем они его купили. Даже всей семьёй с дочкой и тёщей они за целый месяц не смогут его съесть. Вон аж до груди ему вымахал по дороге.

- И что ж вы, милочка, с этим чудом природы делать собираетесь? - поглядывая свысока на Антонину, поинтересовалась домоуправ Раиса Сергеевна, - на зиму солить что ли будете?

- Часть съедим, часть продадим, а остаток в ломбард снесём, - с достоинством парировала Тоня.

- Чтоб продать вам часть арбуза, дорогуша, понадобится вам открыть индивидуальное предприятие, - с некоей завистью взирая на хозяйку диковинного продукта, провозгласила домоуправ, - иначе деятельность ваша будет незаконная. А в нашем советском государстве за это сами знаете какая ответственность. Вы нам тут что, капитализьм разводить собираетесь?

- Разберёмся, - дёрнула головой Антонина, - может и откроем что надо.

- Слушай, Петрович, - подсел к Мише Коля Гунько, - лебёдка у меня есть. Давай может прикрутим её у тебя на балконе и поднимем арбуз?

- А выдержит? - с надеждой и сомнением посмотрел на товарища Миша.

- Не знаю, - пожал плечами Николай, - вес арбуза нам не известен. Ван момэнт. Я сгоняю за тросами и лебёдкой.

Пока Коля побежал за лебёдкой Мишу обступили три шустрых подростка, Игорёк, Санька и Леший.

- Дядь Миша, может мы его по ступенькам закатим? – предложил Саня.

- Не выйдет, парни, - обречённо махнул рукой Михаил, - лучше лебёдкой.

- Слушай, Мишаня, - слегка пошатываясь, водил растопыренными пальцами Жора, - у меня пила двуручная есть. Давай его… чик… и напополам распилим.

Жора месяц как вернулся с лесоповала на Урале и скомуниздил там пилу.

Тут вышла полной грудью на первый план Антонина: «И что дальше? И как это будет выглядеть? Стечёт ведь арбуз. И всё коту под хвост. Не годится».

Миша устало посмотрел на жену. «И зачем тебе всё это? - подумал он, - сервиз «Мадонна», четыре крепдешиновых платья, норковая шуба, пять комплектов постельного белья, серёжки золотые, четыре ковра, чешский гарнитур, телевизор «Электрон», шапка песцовая и теперь ещё арбуз вот этот».

Тем временем вернулся Коля с лебёдкой: «Айда на балкон!»

Закрепили как смогли. И лебёдку к перилам балкона и арбуз, обвязав тросами.

Сверху на балконе - Коля, победоносно управляя подъёмным механизмом, внизу, схватившись за трос, с арбузом – Михаил. И толпа зевак вокруг, затаив дыхание. Не часто такое театральное представление увидишь.

Крутанул лебёдку Николай, натянулись тросы, оторвался от земли арбуз. Затаили дыхание зрители.

- Давай ещё по чуть-чуть, - крикнул Михаил, придерживая арбуз.

Арбуз висел в воздухе, покачиваясь и всем своим гигантским весом сопротивляясь усилиям Коли на балконе. Заскрипели жалобно перила балконные. Ещё слегка поднажал Коля. Ещё жалобней заскрипели перила. Не ровен час лопнут.

- Не пойдёт, - скептически покачал головой Жора, - говорю ж распилить его надо на две части.

- Молчи, олух, - дёрнула его за рукав в сердцах Антонина.

И тут из подъезда чёрным котом выскочил Яшка цыган. С ухмылкой зыркнул на арбуз, на собравшихся, вынул откуда-то из-за пазухи насос и дыхнул в ухо Мише горячим воздухом: «Насос я у тебя брал на неделе. Вот. Возвращаю». Ткнул, что было мочи иголку в арбуз и принялся качать. Замерли все. А арбуз наполнялся, наполнялся воздухом и поплыл воздушным шаром вверх, унося за собой вцепившегося в тросы Михаила. И так хорошо ему стало. Легко и воздушно. И ушла усталость, накопившаяся за арбуз и всю его жизнь тревога. Лети и мотыляй ножками. И только слышалось ему откуда-то снизу издали: «М-и-и-и-иша! М-и-и-и-иша! Ми-и-и-и-ишенька!» Голос жены.

- М-и-и-и-ша, М-и-и-и-иша, - трясла его за плечо жена, - приснилось тебе чего? Кричишь во сне. Дашку разбудишь.

Не понимая, где он находится, Миша сел на кровати, хлопая глазами. Это был сон. Тяжёлый и реальный. Сунув ноги в тапки, он вышел на балкон, посмотреть не закреплена ли лебёдка на перилах, да и просто покурить. Задымил и задумался. Двадцать пять лет он отбарабанил на заводе. В две смены на трёх станках. Токарный, фрезерный и расточной. И уже три года не может купить себе новый спиннинг. С утра до ночи в стружке и масле. И ради чего спрашивается? Вот так и катит он по жизни этот проклятый арбуз. А тот всё растёт и растёт по ходу. А зачем? Не понятно. И захотелось ему пойти к Мишке цыгану и сделать волшебный укольчик. Чтоб улететь на воздушном шаре подальше от всех эти сервизов, чешских стенок и ковров. Со спиннингом наперевес. На рыбалку.