Противостояние между пацанами и сторожихой длилось уже третий месяц. Что именно охраняла бабка Клара в Кожвен Диспансере, в простонародье Треп Дача, было не известно. Были это пробирки с триппером, или какая-то другая неприличная хворь, мы не знаем. Но оборону она держала достойно. Предыдущий сторож Семён ушёл на покой и руководство больницы нашло ему замену в лице этой шустрой и проворной старушки. И казалось бы, почему б не взять на эту неспокойную работу крепкого здорового мужика? А всё просто. Мизерная зарплата в 70 рублей. Как же мужику в полном рассвете сил и потребностей прожить на эти деньги? Даже на пивко не хватит, не говоря уже про семейные расходы. А старушке небольшая прибавка к пенсии, и уже хорошо. Была сторожиха Клара бабулей юркой и жилистой, но с некоторыми проблемами опорно-двигательного аппарата. От чего перемещалась она по некой искривлённой траектории, опираясь левой рукой на костыль под мышкой. Что, впрочем, не мешало ей гонять пацанов по всей территории диспансера. Пацаны обычно появлялись ближе к вечеру, когда больница была закрыта, домашние дела сделаны, а ужин съеден. И понятно, что никакой материальной выгоды от своего безобразия они не имели, а дразнить бабку им было просто по-приколу. И от скуки. Последний месяц летних каникул. На турбазе в речке накупались, в пионерском лагере намаршировались, абрикосы и шелковицу со всех деревьях в округе ободрали, скукотища. На этот раз хулиганы проработали гениальный план наступления и решили довести своими выходками сторожиху до белого каления.

- Так, паря, помним, что у этой карги есть бинокль. Засечь она нас может ещё у ворот на территорию треп дачи. Выследит, подкараулит за деревом и врежет костылём, - заговорщицки растопырив стороны в руки, напутствовал своих дружков заводила банды Лёня Кандыба по прозвищу «Клешня».  Но сегодня мы разыграем козырную карту!

- Ого! – восхищённо поднял брови вверх Костя-Пончик. И не понятно ещё было что именно будет это «ого». Но Костя всегда восхищался и потирал розовые пухленькие ручки.

Обнявшись за плечи, пацаны стали кольцом, и заводила поделился разработанной стратегией доведения бабки до белого каления: «Вы втроём лезете в дырку в заборе со стороны почты, и отвлекаете бабку. А я тышком-нышком проберусь к зданию со стороны голубятни. Заберусь по решётке первого этажа на второй и залезу в окно. Там уже месяц как открыто окно на втором этаже. Я проверял. Устрою в кабинете переполох. И улизну. А бабке завтра заведующий выпишет горчичник».

- Вот это план, Лёньчик-джан! - восторженно хлопнул в ладоши армяшка Момик.

- А ты как думал, малой, - хвастливо ухмыльнулся Лёня и поднял вверх указательный палец, - страте-е-е-егия! Я банку краски из дому прихватил. Рожу какую-то нарисую на стене и матюк.

- Бле-е-е-еск! – покачал головой Колян «Баян» и тут же встревоженно спросил, - а нам её сынок не наваляет, как вернётся из тюряги?

- Кто? – хихикнул Лёня, - бабкин сын? Он же не урка, он же политический. Слюнтяй, одним словом. Не опасный.

Парни ударили по рукам и выдвинулись на дело. 

Сторожиха была не лыком шитая бабка и к встрече гостей готовилась. Во всех потенциально опасных лазах она спрятала гирлянды с железными банками. Эдакая самодельная система оповещения. И вооружившись биноклем, засела на балконе второго этажа, тихонько слушая радиоконцерт Майи Кристалинской и попивая мятный чай.

Как вдруг со стороны почтового отделения зазвенело. Слух у неё был отличный, несмотря на возраст. Музыкальный! А ну-ка! Тридцать лет учителем музыки проработать. Припала к биноклю: «А вот и пожаловали, касатики». Прикрутила громкость радиоприёмника, повесила через плечо авоську со «снарядами» и поковыляла вниз. Тем временем, как сторожиха двигалась в направлении нарушителей государственной границы, а те в свою очередь гомонили, свистели и кричали в её адрес всякие гадости, Лёньчик, изогнувшись котом, пролез мимо голубятни, нырнул в сад и, перебегая от дерева к дереву, добрался к зданию. Сиганул на подоконник, схватился за прутья решётки и стал карабкаться на второй этаж. И всё было бы хорошо, если б не расшатавшаяся с годами решётка. Крепление с одной стороны проржавело, и под весом пацана вырвалось из стены.

- Уй ёй! – отчаянно вскрикнул Лёня, уже практически вскарабкавшийся на второй этаж и внезапно поехавший вниз. Один из прутьев решётки поддел его изнутри под рубахой, слегка подрав кожу на боку, и он повис на нём, как рыба на крючке, барахтаясь и пытаясь освободиться. Банка краски с грохотом полетела на землю, забрызгав стену.

- А вот и ля бемоль! – обернулась сторожиха, щёлкнув крючковатыми пальцами, - От шельма! Сейчас я тебя за жабры и возьму, карасик.

И с невообразимой скоростью, припадая левой стороной на костыль, понеслась к добыче. Пацаны испугались не на шутку. Не знали, как помочь другу, прыгали на месте и жалобно кричали: «Беги, Клешня! Рви рубаху!» Лёне жалко было рвать рубаху. Добротная, байковая. Явно мамка по головке не погладит. Он пытался расстегнуть пуговицы, но выходило не очень. Ткань натянулась, пуговицы не поддавались. Он с ужасом взирал на летящую на костыле фурию и паниковал. Рубаха треснула по шву. Грохнулся на асфальт, подскочил и понёсся прочь. Сторожиха же в свою очередь, понимая, что догнать сорванца не сможет, решила прибегнуть к реактивной артиллерии. Запустила руку в авоську, выудила оттуда пустую бутылку с под ситро «Крем-Сода» и пульнула ею в направлении удаляющейся цели. Лёня, запрыгнув на забор, почему-то решил обернуться и получил бутылкой прямиком в левую бровь.

- 1:0! - восторженно воскликнула старушка и поплелась к себе в убежище. Она очень устала и продолжать погоню не было смысла. На сегодня бой был выигран.

Теперь она ждала ужасной мести от хулиганов. Готовилась во всеоружие. Поправила все гирлянды с банками, вырыла небольшие ямки-капканы, притрусив их ветками, запаслась бутылками. Но к её удивлению, пацаны не появлялись. Прошла неделя, за ней ещё одна. Никого не было. Наступила осень и мальчишки пошли в школу. Сторожиха радовалась, что ей не надо гонять за хулиганами, выслушивать их свист и ругательства в свой адрес. Сидела тихи-мирно на балконе, слушала радиоприёмник, доставшийся ей от предшественника. Пила чай из термоса и кормила Любительской колбасой кошку Мурку, которая захаживала к ней регулярно. Так прошло пару месяцев. И старушка затосковала. Ей сложно было объяснить самой себе, почему нахлынула такая тоска. То ли осень, то ли одиночество. От сына из тюрьмы весточек не было. Старая подруга Ляля на неё за что-то обиделась и перестала заходить. И даже хулиганы про неё забыли. Она плохо спала. Часто снился старый отцовский дом в Святогорске, залитый солнцем. Тот ещё дореволюционный, когда было чудесное детство. Когда ещё не пришли раскулачивать. Снился Витюша. Сын у неё был поздний ребёнок и воспитывала она его сама. С детства приучала быть честным, принципиальным и ни под кого ни прогибаться. Видимо гены. Это и сыграло с ним злую шутку. Повздорил на работе, наговорил сгоряча всяких гадостей про партию. Так и загребли. Обвинили в каком-то шпионаже и отправили в Хабаровск. Ещё снилась кошка Мурка и кусающая за руку змея. На утро у неё случился инсульт. К счастью, зашла соседка вернуть трёшку. Она и вызвала скорую. Отвезли в третью городскую на Вознесенского. В больнице было хорошо. Приветливые санитарки и серьёзный лечащий врач Владимир Андреич. А ещё тепло и люди, две весёлые старушки-соседки. Мария Ильинична из Гороно и Верка. После двух недель интенсивной терапии и хорошего питания бабуля пошла на поправку и уже могла садиться. Садиться и смотреть в окно на первый снег. Снег она любила. Пусть и ноябрьский, пусть и мокрый. Но всё же снег.

- А к вам посетители, Клара Васильевна, - загадочно улыбнулась молоденькая медсестра Женя, заглянув в палату.

Старушка всполошилась. Запахнула халат и наспех привела в порядок растрепавшиеся волосы. Выпрямилась, насколько это было возможно и тихо сказала: «Входите». Соседки по палате притаились, высунув носы из-под одеял.

Первым в дверях показался букет белых хризантем, а за ним испуганное лицо Лёньки по прозвищу «Клешня». Переминаясь с ноги на ногу, он вполз в палату. За ним пролез в щель армяшка Момик с банкой орехового варенья. Следом просунулся Колян «Баян» с двумя бутылками «Крем-Соды». И проталкивая друзей пузом, словно свежее тесто заплыл Костя «Пончик». Все четыре мушкетёра были в сборе.

- Кхе, кхм, - прохрипел Лёня, не поднимая глаз и изучая набежавшую с промокших ботинок лужу, - мы тут это… Ну в общем, Клара Васильевна, мы вас проведать пришли.

Старушка удивлённо приподняла брови, перебирая пальцами край шали.

- Ми так за вас испугались, когда узнали, что ви в больнице, - звонко отрапортовал Момик, — вот варенье ореховое, наше армянское.

- И ситро, - протянул старушке две бутылки напитка Коля.

- И пирог с абрикосами, - как от сердца отрывая, положил на край стола огромный пирог Костя, - мамка спекла. Вкусный очень. Я такой очень люблю.

- И это, - чуть осмелев и собравшись с духом, выдохнул Лёнька, - мы вас больше никогда дразнить не будем. Обещаем.

Немного помолчал. Подошёл поближе: «И ещё …»

Старушка, чуть прищурившись морщинками в углах глаз, вопросительно посмотрела на него.

- Я хочу на пианино научиться играть, - тихонько шепнул мальчик, - научите?

Клара Васильевна осторожно обняла его и, пустив непослушную слезу по морщинистой щеке, улыбнулась в ответ: «1:1, пацаны».