Виталя был мальчиком коммерчески подкованным и финансово грамотным. Куплей-продажей и обменом вещей он начал заниматься в раннем детстве. Вначале это были наивные любительские сделки, в которых машинка обменивалась на бинокль, бинокль на самокат, самокат на пистолет, а пистолет обратно на машинку. Чуть повзрослев, в ход пошли жвачки, запчасти велосипедов, радиоприёмники, марки, значки, вырезки из журналов, неприличные чёрно-белые фотографии и спирт, который он малыми дозами сливал с трёхлитровой банки, хранящейся в кладовке. Спирт он разбавлял и продавал алкашам. Но алкашкой ему торговать не нравилось, он видел последствия злоупотребления алкоголем и ему было жалко тех несчастных женщин, которым доставалось от непутёвого супруга. Поэтому тогда ещё, учась в шестом классе средней школы №5, он дал себе зарок никогда в жизни не связываться с торговлей всякой мерзостью. Его страстью не были деньги, а нажива не была самоцелью. Вовсе нет. Это был внутренний порыв, некий кураж и можно даже сказать искусство. Посему он твёрдо решил, что его коммерческие навыки должны приносить людям радость. Не за бесплатно конечно же. Это было бы не справедливо. А Виталя любил справедливость.  В седьмом классе вершиной его творчества стала продажа не вещей и предметов, а возможности их приобрести. Отчасти столь необычному изобретению поспособствовала притча, смысл которой сводился к простому правилу «Дай голодному удочку, а не рыбу», а отчасти тотальный дефицит в стране Советов. За день до продажи дефицитного товара он узнавал от нужных людей о времени и месте, где будут «выбрасывать» этот товарчик. Заводил будильник, в 3 часа ночи подскакивал «как штык», собирал себе бутерброд с колбасой и чапал к Универмагу, куда, словно зомби не проснувшиеся сползались охотники за всякими капиталистическими благами. Такими как югославские сапоги «Белград», чешские туфли «Ботас» и «Цебо», болгарские дублёнки «Рило», куртки неведомой фирмы «Авис», нейлоновые чулки «ДюПонт», индийские платья или венгерский горошек «Глобус». У огромных стеклянных дверей в Универмаг, словно страж, эдакий Цербер дефицита, стояла серьёзная женщина с блокнотом и авторучкой, и записывала всех в очередь. Виталя умудрялся записаться трижды. Как правило это было место в первой десятке, затем, чуть погодя что-то в районе 20-го и третьим шла очередь ближе к 50-му месту. А к 8 утра все три места улетали как горячие пирожки. В первой десятке место стоило червонец, так как шансы были велики урвать и нужный товар и подходящий размер, вторая десятка продавалась за пятёрик, а третье место чисто символически уходило за пару рублей. Эта бизнес-модель была проста и гениальна, но, к сожалению, редкая и не стабильная. В десятом классе Виталя начал фарцовать, периодически делая вылазки то на западную границу в Чоп, то к морю – в Одессу. Накопление первичного капитала шло успешно и ко второму курсу института он раскрутился на полную катушку. Жвачки с вкладышами для школоты, полиэтиленовые пакеты с улыбающимися красавицами для работниц бухгалтерии, плакаты Айрон Мейден и Скорпионс по 15 рублей за штуку для фанатов металла, а тем, кто по богаче - журналы Метал Хаммер. Для любителей музыки полегче Пет Шоп Бойс и Депеш Мод. А для почитателей пышных форм - Саманта Фокс и Сабрина. Самым ходовым и прибыльным товаром были, конечно же, джинсы Монтана и Левайс, а также спортивные костюмы Адидас. Это уже, как говорится, был высший пилотаж. С валютой он не связывался. И без того дела шли замечательно. До того самого момента, пока его не загребли. То ли сдал кто-то, то ли просто попал под облаву. Но факт есть факт. В пятницу 1-го апреля Виталя оказался в душной обшарпанной комнате в гор отделе. Менты не оценили благородный и почти бескорыстный порыв его жизненных идеалов приносить людям радость и для начала вломили по почкам. Да и в целом с чувством юмора у них было плохо. Запугивали, шантажировали, выспрашивали, взывали к совести. В общем, что хотели, не понятно. И так бы весь этот невразумительный диалог с побоями и продолжался до бесконечности, если б в кабинет номер «6» не завалился капитан Дубина. Мент уважаемый и авторитетный в определённых кругах. Он присел на край стола, посмотрел свысока на скучающего преступника и без лишних реверансов спросил: «Левайсы 44-го размера сможешь достать? У дочки день рождения скоро».

- Вот это уже деловой разговор, - про себя обрадовался Виталя, слизывая кровь с губы, - и зачем надо было бить?

А вслух ответил: «12-й размер Левайсов, самый популярный. Время потребуется». И вопросительно посмотрел на капитана. Тот поднял свой дебелый зад со стола, прошёлся молча по кабинету. Вырвал лист бумаги из тетради, аккуратно что-то написал и передал Виталику со словами: «Максимум через месяц жду тебя по этому адресу. Не думай бегать. Ты у нас уже на крючке».

Витале подфартило. В Одессу прибыл корабль из штатов и через знакомых морячков удалось раздобыть вожделенные Левайсы. Домой он ехал счастливый и спокойный, прихватив заодно с джинсами ещё несколько пластинок Ролинг Стоунз, блок жвачки с вкладышами, ковбойские сапоги в стиле вестерн, и несколько велюровых рубашек Ли. В общем, затарился не плохо. В ментовской записке доставить товар было указано на улицу Шкадинова №18, неподалёку от гор отдела и школы №15. 17 участок! А как нам всем известно отношения между пацанами 16-го участка, так называемого Старый Бульвар, где жил Виталя, и 17-го были крайне напряжёнными в то время. Регулярные бакланки толпа на толпу с прутами и штакетами, и отлов залётных не по адресу для рихтовки лица. Вероятность напороться на местных бакланов и получить в дюндель была весьма высока. А драться Виталя не любил. А ещё больше не любил он получать в дюньдель. Однако, выбора не было, на крючке, как сказал капитан Дубина. Поэтому, прихватив пакет с джинсами, выдвинулся по указанному адресу. На этот раз повезло, никаких бакланов по дороге.

- Добрый знак, - подумал Виталя и позвонил в дверь.

Открыла обмотанная мохнатой серой шалью, похожая на моль, бабка, и с подозрительным взглядом сердито буркнула: «Кого тебе?»

- К капитану я, по делу, - чуть стушевавшись, отступил Виталя.

- А-а-г-а-а, - прилетел бас капитана из полумрака длинных коридоров, - пришёл-таки. Пропускай, Степановна.

Взглядом профессионала Виталик скользнул по обстановке. Квартирка не сказать, что богато обставленная. Всё больше советский ширпортреб, но много и помпезно. Хрусталь, сервизы, серванты и комоды. И конечно же ковры. Хотя и импортные вещички имелись. Магнитофон «Шарп» серебристым постаментом красовался посреди залы. Капитан без лишних вопросов швырнул пакет с джинсами в соседнюю комнату и гаркнул: «Ирка! Меряй!»  Виталя присел на стул в ожидании. И хорошо, что присел. Через пару минут с показом джинсовой коллекции продефилировала по комнате эффектная длинноногая блондинка с причёской сессон и томным взглядом серых глаз. Виталя поплыл. И на некоторое время потерял контроль над собой. В голову прилило ведро дофамина, в животе заплясали бабочки, а хвостатое ядро так активизировалось, что Виталя оцепенел, вырабатывая план, как подкатить к этой нимфе. Пришёл он в себя уже на улице, не помня, как крепко жал ему руку на прощание капитан Дубина, как тёрлась о его ногу рыжая кошка и выпихивала за дверь бабка-моль. Только лёгкая улыбка и томный взгляд серых глаз сквозь дымку мерещились ему до самого дома. И не смутило его, что это дочь мента, да ещё и живущая на 17 участке. Не внял плохим приметам. Слегка похандрив пару дней, он решил действовать. И первым делом разузнать, где бывает его объект страсти, где учится, где тусуется. Ира Дубина заканчивала десятый класс в 15-й школе. Училась она не так чтобы хорошо, но и не сказать, чтоб очень плохо. Её оценки Виталю не волновали. Проведя несколько дней в засаде напротив 15-й школы, и рискуя встрять в неприятный разговор с местной босотой, ему удалось выяснить, что после школы она обычно идёт домой с двумя подружками. Ухажёра, следующего за ней замечено не было. Уже не плохо! Но что же дальше? Где проводит время вечерами? Ходит ли в какую-то спортивную секцию? Неизвестно. И тут фортуна снова повернулась к Виталику передом. Слоняясь по городу и провернув кое какие делишки в гостинице, решил он заглянуть в Снэк бар поблизости. Выпить чашечку кофе с горячим бутербродом. В Снэк баре были лучшие горячие бутерброды со смесью сыра и грибов, запечённой на маленькой круглой булочке. И не успел он отхлебнуть кофею и куснуть бутерброд, как что-то щёлкнуло в сердце и ударило в голову. В глубине зала, в полумраке на диванчике сидела Ирка. Но не сама. Похоже, что Фортуна повернувшись к Виталику, тут же дала заднюю. Рядом с объектом его ночных воздыханий сидел какой-то амбал в спортивном костюме с закатанными рукавами. А с другой стороны, ещё один штымп с придурашной причёской челси и золотой печаткой на пухлом пальце. Ирка весело хохотала, хлопая амбала по мохнатому предплечью и попивая кофе гляссе через трубочку. Виталик уставился на неё, поперхнувшись куском бутерброда. Ирка, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, перестала смеяться, расправила плечи и глупо хлопая длинными накрашенными ресницами, окинула взглядом зал. Виталя малахольно улыбнулся в ответ. Но она его не заметила. Задумчиво опустила взгляд в стакан с холодным кофе и принялась посёрбывать остатки мутной жидкости, через пластиковую трубочку.

- Не сегодня, - подумал парень, не обратив внимание на ещё один дурной знак в образе двух амбалов. И допив кофе, вышел из Снэк бара. Всё равно б беседа в присутствии посторонних не состоялась бы.

Следующая встреча не заставила себя ждать. Казалось, что какая-то неведомая сила направляет их друг к другу. Но что это за сила, и с какими намерениями? Не известно. Ехал себе преспокойно Виталя в троллейбусе к дружбанцу на Станкострой и на тебе. На остановке возле Гриль Бара на Маяковского запрыгнул в задние двери объект его мечтаний и бессонных ночей, облачённый в сиреневые облегающие лосины. Виталя привстал. Пора действовать.

- Привет, - хлопая пересохшими губами, выдавил из себя парень.

Ирка обернулась. Рассеянно посмотрела на него, пытаясь вспомнить, где она его видела.

- А-а-а! Фарцовщик, - хихикнула она, вспомнив наконец, - ты к бате моему?

- Упаси господь, - скривился Виталя. И решил не медлить и сходу перейти в наступление, - может сходим куда, если ты не занята?

Надо сказать, что парень он был видный. Не качок, не бандит, на которых обычно западают смазливые малолетки. Но высокий и стройный, с приятным лицом и, понятое дело, супер модно прикинутый.

- Ну-у-у-у-у, я не зна-а-а-аю, - потянула, закатив глазки Ирка, - а ку-у-у-у-удаааа?

— Вот дура, - зыркнула на неё бабка с авоськой и белым батоном под мышкой. Не в слух, конечно, - покрутит, покрутит хвостом, а потом выскочит за какого-то алкаша с соседнего подъезда.  А тут такой щеголь!

Ирка словно услышала совет доброй старушки, тут же смекнула и хлопнула Виталю по предплечью (это видимо был её любимый жест в общении с парнями): «Давай на Строителе встанем и метнёмся во Фрегат?» Виталя слегка переменился в лице и не знал, что ответить. Первый и последний раз во Фрегате он был в восьмом классе, когда они с дружками купили там по трёхлитровке пива на разлив и чуть не описались потом, заливаясь пивом в посадке. Заведение это было, мягко говоря, низкого уровня, рассчитанное в большей степени на алкашей и мужиков, бредущих с завода домой. Но он боялся упустить возможность побыть с дамой тет-а-тет и поэтому решил не отказывать. Но не успел он раскрыть рот, как Ирка, истолковав его наряжённое лицо по-своему, снова шлёпнула его по предплечью: «Слушай, ты очкуешь встретить там бакланов с 17-го?  Ты со Шкворни, или с Кокичей?»

- Со Старого Бульвара, - задумчиво ответил Виталя, не пытаясь объяснить даме, что причина его задумчивости нечто иная.

- Та не ссы, - ещё сильней шлёпнула его по руке Ирка, - со мной тебя никто не тронет. Я ж дочь мента.

- Ну что ж, - вежливо предложил даме руку Виталик, - тогда выходим.

Дорога от троллейбусной остановки к пивбару «Фрегат» шла через аллеи старого парка, обрамлённые кустами форзиции, обильно усыпанными жёлтыми цветами. Всё цвело и пахло, жужжали шмели и чирикали птички. Виталя рассказывал девушке свои коммерческие приключения, а Ирка делилась трюками, как она научилась прогуливать школу, используя кубик сахара, йод и канцелярский клей. Мило беседуя и хохоча, парочка добралась наконец к Фрегату. Недолго думая, прям с порога Ирка заказала два бокала пива: «Клава, нам два по ноль пять!»

- Похоже, она здесь не редко бывает, - подумал Виталик, разглядывая потёртые деревянные перила, не очень чистые столы и массивные стулья.

Но пиво оказалось хорошее, несмотря на пахнущий таранкой бокал. Хотя. Может это ему оно показалось таким вкусным рядом с девушкой, в которую, похоже, он по уши влюбился. Пиво было как пиво. Ирка залихватски сдула пену и, причмокнув, сделала большой глоток. Часть пены белыми усами повисла у неё над верхней губой. И глядя на эту пену Виталик испытывал очень противоречивые чувства. С одной стороны, ему хотелось впиться в эти губы и зацеловать. А с другой – выглядела его дама сердца несколько вульгарно и грубо, так расковано распивая пивко в грязной пивнушке.

- А что это мы тут делаем? – неожиданно завалила в зал компания малолеток, - променяла старых друзей на какого-то мажора?

Виталя напрягся. Хоть и были это малолетки. И всего трое. Но меньше всего ему хотелось сейчас драться.

- Зюзя, отвали! – гаркнула на низкорослого шкета в подстреленных штанах Ирка, - дай с культурным человеком пообщаться. Пошёл вон!

- Ох, какие мы сегодня сердитые, - съязвил в ответ Зюзя. Но отвалил. И в баре снова воцарилась тишина.

Беседовали о том, о сём. Виталик пытался как можно больше узнать об Ирке. Подтверждая высказывание, что любовь вопрошает и никогда не бывает безразличной. Она в ответ хихикала и несла какую-то чушь. Но ему нравилась эта чушь, и глупости, которые она говорила. Выпили ещё по бокалу. И было так хорошо, даже в прокуренном и дурно пахнущем пивбаре, что не хотелось уходить. Но время бежало. И прибежало. Виталя порывался проводить девушку домой, на что она вежливо отказала. Он совсем забыл, что ехал к Димасику на Станкострой. И вообще много чего забыл. Вечером, ложась спать он помнил только хлопающие ресницами глаза серого цвета и белую пивную пену над милой улыбкой. Проснулся он с тяжёлой головой на утро и пугающей мыслью, что они не договорились о следующей встрече. Он не знал номера её телефона и не представлял, как её найти. Не караулить же под домом. Школа уже закончилась. Целый день он шатался по городу словно тень, снуя из одного магазина в другой, из кафе в бар, из бара в ресторан. Посидел на троллейбусной остановке возле Гриль бара, где она вчера запрыгнула в троллейбус. Её нигде не было. Идти в пивбар он не решался. Да и вряд ли она посещает «Фрегат» каждый день. Это уже было бы слишком. Хотя этого слишком, если б он не был таким болванчиком он мог бы увидеть довольно много из её увлечений и окружения. Ужасный вкус в одежде, эти сиреневые легинсы с чёрными лодочками. Любовь к шансону. Вульгарные словечки и быковатые дружки. Ну и конечно же папаня мент, взявший у него взятку джинсами. Но всем известно, что любовь слепа.

В конце июня Виталя с друзьями отправился на турбазу. Заарендовали домик на «Сосне» и принялись веселиться. Днём катались на катамаранах по реке, прыгали с тарзанки и резались в картишки. Основное веселье начиналось ближе к вечеру. Опустошив пару ёмкостей лимонной водочки, подзарядившись, так сказать, парни выдвинулись на дискач. Был разгар сезона и народищу на танцполе было, как селёдки в бочке. Потолкавшись между танцующих, Виталя оставил своих друзей дрыгаться под «Лондон, гуд бай», а сам вышел на воздух. И тут его ждал сюрприз. Возле лавочки под фонарём стояла она. Неярким свечением, слегка расплываясь в его захмелевших глазах, и традиционно бессмысленно улыбаясь. Недолго думая, слегка пошатываясь, он взял курс к цели. И не успел сказать привет, как взгляд его упал на Иркины джинсы. Это был тот самый оригинальный 501-й Левайс, который он с боями добыл в Одессе. Но варварским способом с помощью отбеливателя превращённый в пошлые дешёвые варёнки. Он замер, не в силах пошелохнуться, глядя на джинсы. И не сразу понял, что дерзкий вопрос «Чё ты выставился?» был задан ему. Возле Ирки откуда-то из тьмы за фонарём выползли две стриженные морды.

- Это наша тёлка, - пошёл быком на него крепкий детина в синем синтетическом спортивном костюме.

Виталя готов был драться. То ли за девушку, то ли за свою поруганную честь в виде вываренных джинсов. Но не успел Виталя ничего ответить, как получил чем-то увесистым удар по затылку. Наверное, штакетом от лавки. Романтическая история закончилась сотрясением мозга и трёхдневным пребыванием Виталика в травматологии в Красном Лимане, куда его с танцпола доставила скорая. Виталик с грустью смотрел из окна больницы на пустынный двор и не мог понять, что расстроило его больше всего, её глупая улыбка, сотрясение мозгов или превращение американских джинсов в вываренный ширпотреб.  Он отвернулся от унылой панорамы, улёгся на кровать и махнул рукой: «А! Найду ещё свою любовь. Или куплю».