Пытаясь исчезнуть, раствориться, убежать от навалившихся несчастий, Ива бродила по узким витиеватым улочкам Старого города. Здесь не так душно!

- Кто это? Что она здесь делает в столь поздний час? – удивлённо взирали на одинокую фигурку чёрные квадраты окон, - не лучшее для прогулки время!

Действительно не лучшее, ведь давно уже начался комендантский час и, чего доброго, угодишь в патрульную собаковозку, а оттуда в тюрьму. Но находиться одной в пустом доме ей было уже просто невыносимо. Несколько дней как не стало мамы, от ЧеПе ни единой весточки. Ещё и Чефир, выследивший, где живёт Ива, принялся в гости нахаживать. Запомнил он её тогда на танцполе и аж позеленел от злости: «Моей будет!» Вот и повадился ходить чуть не каждый день. Ввалится в гостиную не сняв ботинок, развалится вальяжно на диванчике, крутит своими узловатыми пальцами папироску, и всё талдычить весь вечер, чтоб выходила замуж за него, и что нет уже в живых её суженного, а он, Чефир, при новой власти очень даже неплохо устроился. Мундир казённый, защитного цвета косоворотка, штиблеты лаковые красные! Паёк два раза в неделю, консервами набит и шоколадом. А по выходным – два билета в первом ряду, синематограф и банка селёдки!!!

Гадко!

А вчера так уж совсем худо стало. Как только с работы вернулась, переодеться ещё даже не успела, мамаша его в гости пожаловала. И давай девушку уму-разуму учить, что, видите ли, мальчик её такую высокую честь оказывает эдакой замухрышке, а она ещё и выкабенивается, глупая! Молчит в ответ Ива. Что на это скажешь?

- Как сыр в масле кататься будешь, неблагодарная, - погрозила указательным пальцем потенциальная свекровь незваная, поёрзала на стуле, будто на сковороде, заскрипела зубами и как зашипит, - одумайся пока не поздно, а не то худо будет. Вон как сына моего извела, лахудра!

Затряслась вся и юркнула в двери как гадюка под камень.

Рыдала потом Ивушка всю ночь напролёт. Ещё одни такие гости и хоть в петлю лезь. Гости долго ждать себя не заставили. На следующий день, вернувшись из госпиталя, Ива обнаружила в дверях записку следующего содержания: «Накрой на стол. Принарядись. Жди сватов. Твой жених Чефир». Не стала она никого дожидаться, и наряжаться не стала, да и на стол не накрыла. Не хлопнув дверью, и даже не закрыв её на ключ, девушка выбежала на улицу и, цокая маленькими каблучками, помчалась куда глаза глядят. Глаза же глядели под ноги и от этого всё поплыло и завертелось. Голова шла кругом. Камни мостовой, щербатые бордюры, сухие листья, битые стёкла, обрывки пожелтевших газет стали водить хоровод. Водоворот. Опасаясь споткнуться и упасть, Ива присела на лавочку. Обхватила свои хрупкие плечики руками, свернулась калачиком. Сколько просидела – неизвестно. Было темно, но почему-то не страшно, а только очень одиноко. Ни в одном из домов не горел свет. Че боялись нарушить правила, установленные гнуzами. Комендантский час – свет не включать! Не включали, даже несмотря на то, что в этой части города с поросшими сорняками аллеями, маленькими заброшенными домиками и тускло горящими фонариками патрули гнуzов появлялись очень редко. Гораздо больший интерес для них представлял центр Кубаны, открывающий с наступлением темноты неограниченные возможности для настоящих охотников за удачей и всем, что плохо лежит или безнаказанно ходит по улицам. Вот там сейчас, наверное, шумно и беспокойно, а здесь – тишина. Но что дальше? В пустой дом – ни за что! Оставаться здесь? Бессмысленно. Бежать дальше? Но куда?!

- Куда, куда, за Кудыкины горы! – неожиданно Ива услышала ответ на мысленно заданный самой себе вопрос.

Девушка подняла голову и осмотрелась по сторонам. Никого! Лишь только порхающие у неяркого фонаря белые мотыльки и ползающая по краю лавочки улитка.

- Показалось, наверное, - подумала она и опустила голову.

- Ничего тебе не показалось, - снова услышала она бесшумный голос незнакомца.

Оглянулась, посмотрела в темноту за спиной. Кажется никого. Поднялась, озираясь по сторонам. Отряхнула платье. По спине пробежал холодок, будто ток. Стало как-то не по себе, но всё равно не страшно. Неужели схожу с ума? Этого ещё не хватало.

- С рассудком Вашим, сеньорита, к счастью, всё в порядке, - снова донёсся тонкий и очень приятный голос незнакомца.

Прищурившись и пристально рассматривая то место, откуда доносились бесшумные звуки Ива только теперь заметила, что карабкающаяся по лавочке улитка имеет не совсем обычное анатомическое строение. На первый взгляд улитка как улитка, каких миллионы, но с лицом, таким же как у че, только крохотного размера. Ещё маленькие изящные ручки в белых лайковых перчатках! Не побывав в известном нам лесничестве, девушка конечно же не имела представления об этих удивительных существах. И не улитка это была вовсе, а улитко.

Взобравшееся наконец-то на верхнюю перекладину изогнутой спинки, улитко остановилось ровно по центру лавочки и, грациозно сняв шелковый цилиндр, отрекомендовалось:

- Рад представиться - скороход Виварачо, посыльный его сиятельства лесника Гарселя Черноуса. Направлен в столицу, чтобы сопроводить Вас, сеньорита, в условленное место.

Ива не могла поверить увиденному и услышанному.

- Если не схожу с ума, то может быть сплю? – пришла в голову возможная разгадка необычного ребуса, тихонько ущипнула себя за щёку, - нет … не сплю.

Улитко терпеливо ждало.

- Чудеса! – только и смогла произнести Ива, - я готова. Идемте?

- В путь, - нахлобучило на голову свой цилиндр улитко, - следуйте за мной, не отставайте.

Очень шустро для столь медлительного существа улитко двинуло вперёд по улице. Следом, едва поспевая за провожатым, шла Ива, семеня ножками по мостовой.

- А куда мы направляемся, если не секрет? - попыталась выяснить цель своего пути девушка, - кажется, Вы упоминали какие-то горы …

- Ага, Кудыкины, - ухмыльнулось улитко, не сбавляя темп, - за Кудыкины горы, воровать помидоры. Это присказка такая, не следует понимать её столь буквально.

Так и не прояснив ситуацию и не сбавляя темп, улитко двигалось дальше.

Старясь не выходить на ярко освещённые участки и обходя стороной подозрительные места, живенько добрались к водонапорной башне, возвышающейся на окраине Старого города.

- Выворачивай, Виварачо! – скомандовал сам себе скороход и, наклонив свой спиралевидный домик на манер гонщика на вираже, резким движением обогнул каменную башню.

 Впереди лежал влажный, покрытый вечерней росой луг. Стрекотали сверчки и пахло рекой.

- Как же здесь хорошо! – вдохнула свежий воздух Ива, - а дальше куда?

- В траву не полезем, - осмотревшись заключило улитко, - поищем тропу.

Тропа нашлась довольно быстро. Когда-то хорошо утоптанная воскресными купальщиками, а сейчас слегка поросшая пробивающейся травкой и сорняками, она, слегка извиваясь тянулась к реке. По ней и продолжила свой путь необычная парочка. Иве пришлось снять свои туфельки, потому что каблучки застревали во влажной земле и мешали быстро передвигаться. Улитко же, не сбавляя темп, летело вперёд, ему не мешали каблучки. С туфельками в руках девушка лёгкой походкой следовала за своим чичероне. Земля была мягкой и тёплой, бежать вприпрыжку по ней было одно удовольствие. Так и добежали-доползли к старому мосту.

Да! Это был именно тот мост, который и не мост уже давно, а пирс. Тот пирс, на котором Чепчиль торжественно вручил своей возлюбленной обручальное колечко. Тот был это пирс, да немножко не тот. Таинственный фонарщик больше не зажигал на нём фонари, по гладким перилам не ползали туда-сюда величавые улитки и совсем он уже не был похож на место для романтических свиданий, прогулок и приёма воздушных ванн. Угрюмый и скользкий.

Ива обернулась по сторонам, ища глазами проводника, но его уже и след простыл. Ушёл как говориться по-английски, не попрощавшись. А ещё в цилиндре, джентльмен называется!

- Ну вот! И что мне теперь делать? – недоумевала девушка, продолжая держать в руках свои туфельки.

Она и не заметила, что стоит уже на твёрдом дощатом помосте, а не на податливой, мягкой земле. Вздохнула и, мягко ступая по старым доскам, пошла к воде. Туда, где волны мирно плещутся и шлёпают по покрытым толстым мхом деревянным опорам. Села на краю пирса, положила рядом туфельки и, болтая ножками, принялась размышлять, пытаясь что-то понять и самой себе объяснить.

- Улитко мне не померещилось, - загнула мизинец на правой руке, - … или померещилось.

Разогнула мизинец.

- Может быть за мной кто-то должен приплыть? – сомневаясь пожала плечиками.

Но не слышно было ни гудка парохода, не шлепков плоских вёсел по воде.

Вздохнула и опустила голову. Начал тихо накрапывать дождь.

- Дождь, этого ещё не хватало, что же за невезение такое! - шмыгнула носом.

От усиливающейся мороси становилось ещё грустней, да и сыро, пожалуй.

Нахлынули воспоминания. Взгляд упал на увенчанный кольцом безымянный палец правой руки, а в голову полезли гадкие, подлые мысли: «Почему не пишет? Может быть погиб? Э-э-эх. Или забыл! Повстречал другую, и забыл».

От этих мрачных догадок и предположений ежом подкатил к горлу горький ком. Не стало больше мочи терпеть. Разрыдалась. И повсюду стало мокро-мокро. С неба плотной стеной лил дождь, а из глаз - потоками слёзы. Словно беженцы на вокзале они суетливо ползли по веснушчатым щекам, на секундочку замирали на подбородке и стремительно летели вниз … в пропасть. Одна из таких слезинок, горячая и солёная, умудрилась шлёпнуться прямо на голубовато-зелёный аквамарин (если верить ювелиру из короны самого Чептуна, но он, наверное, приврал) обручального кольца. И разбившись на десяток микроскопических слезинок разлетелась в стороны. Аквамарин как будто ожил, заиграл, блеснул холодным светом и тишиной океанских глубин разбудил дремлющие в центральной бороздочке кольца золотистые чешуйки. И началось представление! Ударил в литавры гром, как по команде закружились в хороводе сверкающие чешуйки. Неторопливо от пластинки к пластинке поползли, вращаясь, вокруг безымянного пальца. Перекинулись на соседние пальчики - средний и мизинец. Соединили их между собой тончайшей перепонкой. Продолжили свой танец. Покрыли всю кисть руки и не стало кисти. Раскрылся веер-плавник! Ахнула Ива. С силой ударили волны по старым мохнатым опорам. Задрожал мост. Ускорили темп волшебные чешуйки. Завертелись спиральками вокруг руки к плечам. Разделились на две группки. Одна заструилась вверх, «облизывая» шею.  А вторая, водопадом рухнула вниз по телу. Верхние танцоры разделились на пары и обернувшись вокруг ушей сплели паутинку жабр. Перестала Ива слышать шум дождя. А ниспадающие в бездну чешуйки создали золотистый кокон. Не пошевелиться. Тем временем стал утихать дождь. Ещё покапал пару минут и был таков. Вмиг небо стало чистым, всё звёздами усыпано, словно и не было на нём туч. Выполз из своей пещеры кривой месяц-серп. Зевнул. Ф-и-и-ить! И разрубил золотистый кокон. Из кокона выпорхнула необыкновенно красивая рыженькая рыбка. Шлёпнулась правым боком на скользкий мост. Спружинила. Подлетела вверх, грациозно изогнувшись, и «Бульк!» - нырнула в тёмную воду реки Фуга. На мосту остались стоптанные туфельки.

Такой ужасно холодной вода показалась, обожгла золотистые бока, взбодрила и потеплела.

Вильнула хвостиком рыбка-Ива. Замерла, оглядываясь по сторонам.

От неизвестно откуда и так резко появившейся, как снег на голову (хотя какой под водой снег) рыженькой рыбки шарахнулись в стороны три сплетницы - краснопёрки. Затаились под корягами. Выжидали, не прибудет ли ещё кто? Больше никого не было. Рыбка-Ива осматривалась по сторонам, осваиваясь в новом для неё мире. А тем временем краснопёрки выбрались из укрытий и окружили новенькую.

- Ты что ещё за штучка? – неприветливо буркнула худосочная рыбёха «кожа-да-кости» (такому улову не очень бы обрадовался рыбак), - с луны что ли свалилась?

- Да нет, с моста, - сконфузившись ответила Ива, а про себя подумала, - вот чудеса! Говорящие рыбы!

- Так да или нет? – вклинилась в беседу вторая краснопёрка, упитанная и румяная (такую на крючок рад был бы подцепить рыбак-любитель, но для профессионала это не улов), - мост не луна! И что ты там делала в такое время?

- Не такое уж и время, - зевнула третья, пожилая краснопёрка с ужасно кислой физиономией. Казалось, что она сейчас уснёт.

- Сидела и грустила, - словно руки в стороны развела боковые плавники девушка.

- Ха-ха-ха! На чём же ты сидела, если у тебя нет никакого сидения, - подтрунивала румяная.

Рыбка-Ива покрутилась вокруг своей оси разглядывая сверкающую чешую на боках. Подумала: «Да уж, так и есть. Моя фигура изменилась».

А собеседницам сказала: «Уже нет сидения, а раньше было».

- Да-а-а-а, - мечтательно и грустно подкатила свои рыбьи глазки пожилая собеседница, опять зевнула, проглотила мелкого рачка, хэкнула, - кхек! Раньше всё было и было лучше, чем сейчас. А сейчас даже квас по трёшнику никто не продаст.

Замолчали. По-видимому, этой троице новая собеседница показалась ужасно скучной, поэтому они демонстративно отвернулись и уплыли кто куда не попрощавшись.

- И ладно, - подумала Ива, - не очень-то приятная беседа и хорошо, что так резко оборвалась.

Оказалось, что рыбье зрение, которым сейчас обладает Ива, очень острое и чувствительное. Её глаза постепенно привыкли к подводной темноте, и девушка с интересом рассматривала новый ещё совершенно незнакомый для неё мир. На первый взгляд совершенно пустой и безжизненный при детальном рассмотрении он был не так уж пуст. А если хорошенько присмотреться, то можно было увидеть, что песчаное дно, усеянное камнями и корягами чем-то слегка напоминает небольшой провинциальный городок с озадаченно снующими туда-сюда одинокими жителями.

- Итак, начнём экскурсию! – сказала сама себе Ива и, легонько вильнув хвостиком, двинулась в путь. Почти у самого берега, откуда наша путешественница начала свой вояж, подводные жители действительно встречались не так уж часто, но чем дальше девушка отдалялась от мелководья, тем более грандиозные строения и необычайные существа попадались ей на пути.

- Да это же настоящий подводный мегаполис! – не верила своим глазам рыбка-Ива, плавая по витиеватым улочкам речного дна.

Вот из глыб пористого известняка выстроен многорыбный квартал жёлто-серых двух, трёх и четырёхэтажек. Очень уж он похож на рабочий район Сантьяго-де-Баяны. Только вместо топающих домой усталых че, сверкающие зеленовато-бурой чешуёй пескари. Так и развиваются на ходу вот только недавно вошедшие в моду небольшие усики, свисающие в уголках рта. А в предвкушении - сытный ужин из сочных поденок и свежий номер вечерней газеты «Речные новости». Уж заждались поди хозяйки, и стол накрыт, и чистота! А это что ещё за гомон? Ну всё никак густера мама домой не может всех мальков с прогулки в домик свой вернуть. А ведь давно пора бы спать таким «зелёным» малышам. За ними сбоку наблюдая, из приоткрытого окна ворчит её плотва соседка: «Попомните мои слова, не миновать им казематов. Когда они ещё малы, а так строптивы, дерзки, злы». Она живёт совсем одна и не известно, в чём вина.

Миновав рабочий район, Ива уткнулась в совершенно невообразимое и удивительное строение и только, хорошенько приглядевшись, смогла различить очертания старого двухдверного седана. Когда-то давным-давно он лихо сиганул с обрыва в студёную воду, до смерти напугал местных сомов-аксакалов и нашёл своё последнее пристанище на этом илистом дне. Поржавел, покрылся толстым налётом из песка и ракушек, а после был превращён подводными умельцами в элитное жильё для состоятельных господ. Шикарный холл с уклейкою консьержкой, с десяток меблированных квартир, в багажнике бутик, с ним рядом есть трактир. Участок – под капотом, а выше всех - пентхаус, есть банька, барбекю и зимний - летний сад. Хозяин заведенья – брюхан зеркальный карп. Он то ли мэр или банкир, одно известно – командир. А в общем старый губошлёп. Этаж пониже занимают два светлопёрых судака. Братья Судачо. Зубастые ребята, таким как говориться: «Палец в рот не клади». Чуть справа от них в небольшом, но уютном мезонине расположился белый амур. Этот из актёров. Молод, красив, напыщен и тщеславен. И что само собой разумеется - жуткий ловелас. Сейчас его нет дома, видимо в театре премьера, или званый обед у мадам Муксун. Весь первый этаж с пристройками, балконами и балкончиками оккупировал сазан. Этот из промышленников. Дороден, крепок и лобаст. Отец немногочисленного семейства. С ним проживают: давно любимая жена, особа ворчливая и нелюдимая, а также две дочки – барышни на выданье. Красавицами их назвать трудно, но «такое!» приданое лучше любого пластического хирурга добавляет очарования и пригожести. Неоднократно к ним сватались достойные женихи, однако обе девицы вздыхают за проживающим этажом выше актёришкой. Одним словом – дуры. Во флигеле отставной генерал - старый и сердитый дед рота́н-головешка пожёвывает обрывок прошлогодней газеты. Читает перед сном свежую прессу. Долой бессонницу! А у входа в дом, в сторожевой будке - резиновой покрышке, прихлёбывая крепкий чай из водорослей юннань, позёвывает ёрш-охранник. Он только заступил на смену и впереди длинная скучная ночь.

- Ах! – неожиданно встрепенулась рыбка-Ива, увлечённо разглядывающая дом.

Чёрной извивающейся тенью что-то промелькнуло в густых зарослях-водорослях.

- Ну и чего ты так испугалась? – не поздоровавшись, меланхолично обратилась к девушке пожилая черепаха. Замаскировавшаяся потёртым панцирем под россыпь булыжников на дне, она наконец нарушила своё «инкогнито» и медленно высунула шершавую голову и лапы.

- Кажется там змея … - дрожащим голоском шепнула девушка, указывая на колышущиеся стебли растений.

- Змея?! – вопросительно подняла брови черепаха, правой лапой поправила сползшие с носа очки, – чушь какая-то! В здешних краях отродясь не было змей. А в тех кустах живёт угорь. Совершено безопасный парень и несмотря на свой отталкивающий вид очень даже мил и приветлив, а еще работящий и не пьющий. Ох и славная пара одинокой девушке! 

Черепаха мечтательно сложила брови «домиком», чмокнула шершавыми губами, почесала подбородок: «Нет. Исключено. Такой красотке как ты нужен кавалер посолидней».

- И здесь меня собираются за кого-то замуж выдавать, - скривилась Ива, - ну просто напасть какая-то!

Однако промолчала, внимательно рассматривая свою новую собеседницу. Ей оказалась пожилая дама весьма приятной наружности. На голове у этой подводной матроны красовалась декорированная бисером и кружевом старомодная шляпа «шуте» с широкими полями, а на шее - элегантно повязанная шёлковая лента. Черепаха, слегка прикрыв глаза, терпеливо ждала, когда незнакомка как следует её рассмотрит. Да, она была не прочь покрасоваться и весьма довольна своим внешним видом, поэтому позволила так пристально и бесцеремонно себя разглядывать.

- Милочка, - наконец-то оборвала уже слегка затянувшуюся «игру в гляделки» черепаха, - а куда это ты на ночь глядя собралась, если не секрет?

Рыбка-Ива в ответ только чуточку приподняла свои хрупкие блестящие плечики. Ей нечего было сказать о цели своего путешествия. Для неё самой это по-прежнему оставалось загадкой.

- Э-э-э-х, молодёжь! – укоризненно покивала головой черепаха, - ветреная и безрассудная молодежь. Ну да ладно, когда-то я тоже была такой же глупенькой и наивной как ты. Плыви за мной, детка. За совершенно мизерную плату я дам тебе в аренду маленькую, но очень уютную комнатку в моём отеле.

- Но у меня нет с собой ни гроша, - покраснела девушка, - и я не смогу заплатить Вам за ночлег.

- Здесь вообще ни у кого нет ни гроша! – пуская пузыри, хрипло засмеялась хозяйка отеля, - платой за ночлег будет интересная история или сказка, которую ты мне расскажешь перед сном. Устроит?

- Вполне, - согласилась Ива и с радостью последовала за медленно, но очень важно плывущей черепахой. Встречающиеся на пути жители речного дна с уважением снимали шляпы, приветствуя авторитетную землячку, и с любопытством разглядывали её рыженькую спутницу.

Пока они плыли к небольшому отелю с выложенной разноцветными осколками бутылочного стекла вывеской «Черепашьи мечты», Ива пыталась вспомнить какую-нибудь сказку, которую ей в детстве рассказывала бабушка. Перебрала несколько вариантов, отбросила длинные и скучные истории, и остановилась на своей самой любимой сказке - «Златовласка». А может быть, и подводная атмосфера сама собой натолкнула на мысль о золотовласой принцессе, живущей на острове, омываемом со всех сторон соленым морем. Ах, сколько раз, будучи маленькой девочкой и, слушая эту историю перед сном, она представляла себя в роли прекрасной Златовласки.  А какие после этого снились залитые солнцем чудесные сны!

- Решено – «Златовласка»! – сама себе кивнула на ходу Ива, - уверена, что синьоре черепахе эта история непременно понравится.

Комнатка действительно была очень уютной. У стены под кругленьким окном переливалась всеми цветами радуги перламутровая кроватка из створки моллюска. Рядом с ней примостился коралловый столик, на котором лежало маленькое зеркальце, нитка жемчуга и треснувшее блюдце со слегка подсоленным крекером из свежего планктона. Крохотный фонарик «лесной орех» под потолком испускал мягкий, неяркий свет. Сразу захотелось спать, но памятуя о плате за ночлег, Ива совладала с накатившей зевотой и приготовилась к повествованию. А черепаха в свою очередь, сложив передние лапки на животе, плюхнулась в кресло-качалку. Ушки на макушке. Она обожала сказки!

- Это старая народная сказка, она называется «Златовласка», - немного стесняясь начала свой рассказ Ива.

- Красивое название, - в предвкушении зажмурила морщинистые глаза слушательница.

Ива выдохнула и тихим таинственным голосом зашептала: «В одной стране был королем злой и сварливый старик».

- Ха! Я, кажется, знаю одного такого старикашку, - хихикнула черепаха, – сто лет уже о мой бок трётся… только он не король.

Ива замолчала.

- Продолжай, - как ни в чём небывало кивнула хозяйка, сомкнула веки.

- Пришла однажды к нему, то есть к этому королю, во дворец торговка, - продолжила Ива, - принесла в корзине свежую рыбу и говорит: «Купи у меня эту рыбу, король. Жалеть не будешь». Король покосился на рыбу: «Не видел я еще такой рыбы в своем королевстве. Ядовитая, что ли?» «Что ты! - испугалась торговка. - Прикажи эту рыбу зажарить, съешь ее…»

- Что это ты за жуть такую мне на ночь рассказываешь?! – встрепенулась черепаха, рассердилась, выпрыгнула из кресла, - или ты, душечка, не в своём уме? Я ж до утра теперь глаз не сомкну! Может этот злобный старикан там ещё и супчиком черепаховым лакомится?!

Рассердилась, забрала тарелку с крекерами, хлопнула дверью и удалилась без «Спокойной ночи!».

- Ну и конфуз приключился! Вот досада! Как же это я? Не подумала … - тоскливо стало девушке, что обидела такую добрую и гостеприимную хозяйку. Хотела попросить прощения, но где её искать?

- Эх, ладно уж, слово не воробей как говорят … чего уж теперь убиваться-то, - повернулась на бок, положила щёку на плавник и сладко зевнула, - утром извинюсь.

Но сон почему-то не шёл. Странное ощущение оттого, что спишь в воде не позволяло полностью расслабиться. Боязнь утонуть и захлебнуться, словно в ванной уснула. Ворочалась с боку на бок. Слоников в уме считала. Старалась равномерно дышать. Останавливала поток мыслей. Так прошёл час. Добавилось ещё и подленькое урчание в животе, а крекеры то тю-тю. Досадно! Попыталась определить в какой стороне север, безрезультатно. Прошёл ещё один час, а за ним ещё один и ещё не один. Мыслепоток лил как из ведра, густел и превращался в липкую кашу. И вот в этот клейстер словно тоненькой стрелой для игры в дартс встрял далёкий, заливистый «хрю-ку-ка-реку-у-у-у-буль!» Это речной петух объявил начало нового дня. Неужто рассвет? А каша в голове варилась уже не кастрюлькой, а гигантским котлом, бурлила и хлюпала. Ух! Бессонница. Не в силах больше валяться в постели, заставляя себя уснуть, Ива поднялась, подплыла к окошку и щурясь стала вглядываться в предрассветные сумерки. «Что я здесь делаю? - спрашивала она себя, мысли путались, а упорный и липкий кисель бессонницы словно ластиком вытирал память. - Я не всегда была такой. Я не всегда была такой? А какой я была?»

- И была ли я вообще или только вот сейчас возникла? - от этой глубоко философской мысли, пронзившей правую жабру и вылетевшую через левую, отпали все дальнейшие вопросы и широко раскрылись глаза, - решено, начинаю новую жизнь!

От бессонницы так бывает. Не поспав, но очень оптимистично настроившись, Ива теперь уже пристально и бодро смотрела в окно. И высмотрела в серо-зелёной мути речного дна еле заметное движение бесформенных утренних призраков. Они медленно, слегка покачиваясь, приближались к отелю.

- Интересно, кто бы это мог быть в столь ранний час? Наверно, какие-то пилигримы, – мечтательно улыбнулась рыбка Ива.

Но это были не пилигримы, а хозяйка отеля в сопровождении двух важных господ тритонов.

- Ба! Да это же синьора черепаха! – взмахнула плавничками девушка, - а какая странная у её спутников одежда! Никогда такой не видела.

Девушка положила голову на подоконник, прислушиваясь к долетающим снизу словам.

- Я Вас уверяю, капитан, что это беглянка и возможно, даже прибывшая в нашу заводь гастролирующая воровка, - громким, но осипшим голосом убеждала одного из тритонов черепаха, - Вы непременно должны схватить её и доставить в участок.

- Разберёмся, мэм, - важно, но без эмоций отвечал ей коп, - в каком она проживает номере? И особые приметы опишите.

- На втором этаже моего славного отеля, в комфортабельном номере «Забвение». Вы даже представить себе не можете! – кипятилась хозяйка, - я поселила её в один из лучших своих номеров, а она мне такой чёрной неблагодарностью ответила. Я уверена, что у неё очень тёмное прошлое и от греха подальше …

- Приметы, мэм?

- Маленькая рыжая пигалица, - просипела черепаха, - вот и все её особые приметы!

До последнего момента рыбка Ива думала, что речь идёт о какой-то опасной преступнице, тайно поселившейся в отеле, но «маленькая рыжая пигалица»!

Она юркнула к двери, выглянула: «Так и есть - это номер с вывеской «Забвение»». Сердечко усиленно застучало и по спинке пробежал предательский холодок.

Тем временем тритоны полицейские уже топтались, озираясь по сторонам, в тесном холле отеля. Ива захлопнула дверь, щёлкнула щеколдой и в испуге стала метаться по комнате. К зеркалу, к кровати, обратно к зеркалу, к столику, опять к кровати.  К дверям! Прислушалась.

- Будьте осторожны, это очень подозрительная девица, - напутствовала черепаха поднимающихся по лестнице полицейских, - она может быть вооружена и уж точно, маленько «не в себе».

В дверь сердито постучали: «Открывайте! Это полиция!»

- Бежать! Скорее! Но куда? - Ива замерла посреди комнаты, тяжело дыша.

- Не открывает! Ломайте сержант! – скомандовал старший полисмен.

- Мои двери! Кто возместит ущерб?! – завопила хозяйка отеля, - а-а-а-а, пригрела змею на груди, у-у-у-у.

- Э-эх, была не была, - рыбка-Ива стремительно вылетела в окно. Юркнула за поворот и что есть мочи понеслась наутёк вверх по течению реки.

В этот момент с треском вылетела дверь, в комнату просунулись две полицейские дубинки, за ними козырьки форменных фуражек и следом - длинные горбатые носы.

- Сбежала, - монотонно констатировал факт побега подозреваемой младший сержант.

Он медленно подплыл к маленькому окошку, попытался просунуться в него, но застряв пухлыми бёдрами, живенько ретировался обратно. Чмокнул кривыми губами и виновато посмотрел на своего шефа, а тот в свою очередь степенно кашлянув и нахмурив брови, важно отрапортовал черепахе: «Ушла мерзавка!»

- Вот олухи! Упустили! – вскипела хозяйка отеля, браня копов, - и зачем только дверь ломали?!

- Вы, мэм, не горячитесь, - с достоинством парировал полисмен, - мы обязательно …

- Вы обязательно мне за это заплатите! – грозно оборвала Черепаха, вильнула хвостом, - вот именно, возместите ущерб, так-то.

Эту перебранку Ива уже не слышала, она неслась сломя голову по тихим улочкам утреннего речного дна и, на одном дыхании миновав два сонных квартала, притормозила у пустой базарной площади. Оглянулась: «Нет ли погони?» Вроде бы никого, но тревога не покидала: «А вдруг пустились вдогонку, через дворы или ещё как-нибудь?» Восстанавливая дыхание, она неспешно поплыла мимо торговых рядов. Тишина, ни души. Немного успокоилась. Миновала рынок и остановилась возле складов. В сторожевой будке мирно почивал старый усач Барбус. Вот так охрана! Он монотонно храпел, шлёпая губами и от этого его усы очень задорно и комично подрагивали. Наблюдая за развевающимися в стороны усами, Ива невольно улыбнулась: «Какой смешной старичок».

- П-р-р-р, п-р-р-р, - летели вверх пузырьки храпа. Пока все спят и нет на пути преград, они спешили поскорей всплыть на поверхность, чтобы там лопнуть и таким образом встретить свой первый в жизни рассвет. Девушка любовалась пузырьками, а в голову невольно заплывали грустные мысли о скоротечности бытия.

- А-а-а-пчих, - нарушил очередные философские размышления рыбки неожиданный чих за спиной.

Не оглянувшись и не раздумывая, Ива залетела за сторожевую будку к пригорку, заваленному битой посудой. Нырнула в первое попавшееся узкое горлышко пузатенького глиняного кувшина. Притаилась. Сердце бешено колотилось, стараясь выпрыгнуть наружу, а внутри было тихо, темно и просторно… и чуточку пахло вином.

- Неужели выследили и догнали? – нервно подёргивала хвостиком Ива, - эх, буду ждать, чему быть, того не миновать… авось пронесёт.

Прислушалась. Кто-то подполз к куче. Задрожала всем телом. Потом тишина. И снова «шурх, шурх». Если б у Ивы сейчас были пятки, то сердце точно б в них ушло. Но пяток не было и не было сомнений, что там наверху кто-то ползал, разыскивая спрятавшуюся рыбку.

- Э-эй, - просунулись в горлышко длинные острые усы, - ты здесь?

- Так я и сказала «да я здесь, сцапайте меня», - с едкой иронией подумала рыбка и затаила дыхание, - ух, только б не выдать себя. А может ринуться вперёд и как боднуть неожиданно, повалить наземь и наутёк. А вдруг сом?! Вон какие усищи! Нет, исключено.

- Я знаю, что ты здесь, - не отставал невидимый преследователь, - я видел, как ты нырнула в этот кувшин. Не бойся меня, я тебе не враг. Может у тебя проблемы с полицией? Так я не из полиции.

- Ага, видали мы таких друзей, - продолжала молчать Ива, прижавшись всем телом к плоскому донышку, - с меня хватит и гостеприимной черепахи. И про полицию знает…

- Ладно. Для начала представлюсь, – соизволил отрекомендоваться незнакомец, - Джузеппе. Рак скрипач. Играю в труппе бродячих артистов «Подводная комедия». Ярмарка в этом городе закончилась и сегодня мы отправляемся в путь. Если ты просто путешествуешь, или тебе некуда идти, то запросто можешь к нам присоединиться.

- И почему же это мне некуда идти? – попыталась рассердиться Ива, вынырнувшая из своего укрытия.

Перед ней действительно был не полицейский тритон, а довольно молодой ещё, можно даже сказать совсем юный рак с галстуком-бабочкой на шее.

- Тот, у кого есть дом, не будет в такую рань по улицам плавать, - с достоинством парировал усатый музыкант.

- Тебе-то какое до меня дело? – растопырив плавнички, «кольнула» рыбка.

- Не знаю, - пожал плечами скрипач, - смотрю ты плывёшь совсем одна в такую рань. Может помощь, думаю, нужна.

В этот момент у Ивы предательски заурчало в пустом желудке. Ещё бы! Почти сутки без пищи. Девушка смутилась и промолчала.

- У меня есть сладкая мякоть прибрежной осоки, - хитро улыбнулся рак, завернув ус, - вчера мы с друзьями плавали на отмель, и собрали немного. Ещё сверху падали какие-то красные ягоды. Евдошка, наша старушка билетёр, говорит, что это малина. Вкусная очень. Не хочешь попробовать?

- Не откажусь, - соблюдая приличия, слегка подняла бровки голодная как волк Ива.

- Тогда айда за мной! – махнул клешней радостный Джузеппе, - к стоянке нашего театра рукой подать. Через заросли сифоновых водорослей, потом по тропинке между Чёрных холмов и выплывем к пустырю «Ржавая сковорода». На этом пустыре мы и расположились.

- Смешное название у пустыря, - хихикнула девушка, не торопясь следуя за своим новым товарищем.

- Наверное, потому что он круглый и весь в рыжих пятнах, - глуповато улыбнулся в ответ рак. Он был очарован, поэтому выражение лица имел соответствующее.

- А какой репертуар у вашего театра? – поинтересовалась Ива.

- Обычно комедии, но бывают и трагедии, гораздо реже - пастораль. А ты любишь театр? -почему-то очень серьёзно спросил Джузеппе, будто для него это был вопрос жизни и смерти.

Ива не могла вспомнить любит ли она театр, поэтому просто из вежливости ответила: «Да кто ж его не любит!»

- Это да … - многозначительно ответил собеседник.

Так мило беседуя «ни о чём», незаметно добрались к месту назначения.

- Ох и весёленькое зрелище ваша стояночка! – воскликнула Ива, с пригорка любуясь хаотично разбросанными по пустырю разноцветными и разнокалиберными домиками.

Привязанные толстыми верёвками к корягам на дне, они раскачивались словно надувные шарики. Каждый домик, больше похожий на вагончик без колёс, для лёгкости передвижения был установлен на тонкую надувную подушку. Ведь большую часть своей жизни бродячим артистам приходилось проводить в дороге.

- Попробуй угадать кто в каком домике живёт, - предложил Джузеппе.

- Хорошо, - улыбнувшись, согласилась девушка, - начну с того, стоящего особнячком на пригорке розового вагончика с усыпанной стразами крышей. Так, так, так… В нём живёт исполнительница главных ролей.

- Простая загадка – лёгкая отгадка, - кивнул приятель, - продолжим.

- Теперь тот бирюзово-лиловый с серебристой окантовкой, - рыбка повернула голову в противоположную сторону от розового домика, - заслуженный артист речного мира, исполнитель главных ролей. Видимо с партнершей у них не совсем дружеские отношения, поэтому и расквартировались подальше друг от друга.

- Ха! Ты не плохой психолог, - потёр клешнями рачок, - между ними действительно словно чёрная кошка пробежала, никак не могут выяснить кто важней. На сцене играют влюблённых, а в жизни заклятые враги. Ты, кстати, не знаешь кто такая чёрная кошка?

Ива призадумалась. Что-то знакомое, но нет, не помню. Пожала плечами.

- И ладно, - махнул клешней Джузеппе, - продолжим?

Однако продолжить игру не получилось. Из серебристого сигарообразного вагончика пулей вылетел разъяренный ёрш. Неистово хлопнул дверью и завопил на всю ивановскую: «Я так и знал! Я предчувствовал! Збе-е-ежала, вертихвостка!»

- Ого! А это кто? – испугано прижалась к земле Ива.

- Это наш импресарио Карло. На сцене играет Панталоне. Да он и в жизни вылитый Панталоне, - хихикнул рачок.

- А кто сбежал?

- Известное дело краснопёрка Коломбина. Невооружённым глазом было видно, что она смоется с тем омулем гусаром. Всем видно! Абсолютно всем, кроме нашего козодоева, – подкатил вверх свои пучеглазки и покивал головой рак, - сейчас начнё-ё-ётся, притаимся.

 Покинутый ёрш импресарио своим басом, так контрастирующим с его несолидными размерами, моментом открыл двери всех домиков и на улицу в полном составе вывалила достопочтенная труппа «Подводная комедия». И надо признать не менее колоритная, чем её обиталище. Пёстрые и не очень, лохматые и лысые, в макияже и без него актёры вмиг наводнили площадку перед театральным помостом и подняли ужасный шум. Толпа гудела. К притаившимся на пригорке наблюдателям долетали обрывки фраз и были они весьма разнообразными как по эмоциональной окраске, так и по содержанию.

- И скатертью дорожка! - нервно помахивала толстым хвостом сердитая треска в сбившемся набок парике.

- Организуем погоню … - выпучил глаза серебристый зубарь в кругленьких очочках.

- Идиот … - шлёпнула его плавником по загривку дородная жена, - ещё чего!

- Может обратиться в полицию? – покраснел и побледнел одновременно худосочный килец.

- Никакой полиции, это позор… - отрицательно помотал головой мордатый сом.

- Конкуренты на смех нас поднимут, - отчаянно схватился плавниками за голову Карло, - о-о-о-о, всё пропало!

- Не выносить сор из избы! – уверенно упёрся плавниками в бока небритый и слегка несвежий жерех.

- Но нас могли услышать… – растерянно произнесла испуганная мойва с потёкшей тушью вокруг глаз.

- Т-с-с-с-с … - дымкой пронеслось над толпой.

Наступила гробовая тишина.

Главнокомандующий импресарио, взобравшись на сцену, басовитым шёпотом важно подытожил: «Как и планировали ранее, мы сегодня снимаемся с якоря, и отправляемся в путь. Делаем вид, что ничего не произошло. Следующее представление мы дадим уже в устье реки Фуги, поэтому ещё есть время залечить наши раны. Не падайте духом. Прошу всех разойтись».

Понурив головы, актёры разбрелись по домикам.

- Ну и заварушка получилась, - недовольно вздохнул рак, - и всё из-за какой-то кокетки. По сути обычной смазливой пустышки.

- Наверное, коллеги её очень любили, что так расстроились? - посочувствовала рыбка.

- Я тебя умоляю, - скривился Джузеппе, - всем абсолютно безразлична её судьба. Это же актёры, только дай повод пошуметь как следует.

- А импресарио? Она была его возлюбленной?

- О нет! Карло тоже чихать, что она удрала, но возникает одна проблема, ему теперь придётся искать замену на роль Коломбины. Вот это совпадение! – музыкант аж засветился от осенившей его мысли и нервно заёрзал на месте, - может быть ты её заменишь? Отличная возможность присоединиться к нашей труппе.

- Но … это так неожиданно, - встрепенулась Ива, - есть сомнения, что у меня может не получиться.

- Да какие там сомнения, - недовольно скривился рак, - ты рэп читать умеешь?

- Рэ-э-э-п? - Ива чуть не свалилась с пригорка.

- Ну конечно рэп! – удивился Джузеппе, - актёры, по-твоему, на сцене обычным языком должны общаться. Ты что в театре никогда не была?

-  Была ли я в театре… не помню, - понурилась рыбка, - ты знаешь у меня есть одна проблема, я совершенно ничего не помню, что было со мною раньше.

В воде повисла неловкая пауза. Джузеппе сочувственно вздохнул.

- Это, вроде бы, называется амнезия, - он попытался прервать тягостную тишину и приободрить девушку, - мне кажется, что это совсем не страшно, не помнишь прошлого, значить двигайся в будущее, и не тащи за собой груз воспоминаний. Главное, чтобы удача и друзья были рядом.

- Спасибо, я тоже так считаю, - улыбнулась Ива, - но … рэп.

- Абсолютно ничего сложного, - оживился скрипач, - давай попробуем, главное слушай ритм и следуй за ним.

Джузеппе подсунул к себе пару гладких булыжников и принялся на них выстукивать импровизированную мелодию: «Пум-па-па-пум… па-па-пум… па-па-пум…па».

- Да, нет, не выходит! – отрицательно замотала головой девушка.

- Выходит так просто, - утвердительно закивал музыкант, - читать этот рэпчик, свисая с помоста.

- А тема какая? – улыбнулась Ива, подыгрывая.

- Да тем миллионы. Не трогаем только шансон и погоны.

- А можно про чувства? Ну там … про любовь.

- Не можно, а нужно. Патроны готовь!

- Какие патроны? Зачем пистолеты?

- Ещё не забудь про винил и конфеты.

- Ст-о-о-оп, - прекратил барабанить рак, - вот я олух! Я ж обещал тебя покормить. Пойдём скорее. А с речитативом у тебя всё в порядке, не сомневайся.

Малина действительно оказалась необыкновенно вкусной и что-то расшевелила в пыльных уголках памяти: «Где-то я уже её ела».

- Спасибо за угощение, Джузеппе, а где растёт эта чудесная ягода? – лениво поинтересовалась девушка.

- Признаться - не знаю, - развёл клешнями парень, - как я уже говорил, она нам с поверхности реки свалилась на голову, образно выражаясь «как снег на голову». Ты, кстати, не знаешь, что такое снег?

- Ух, - вздохнула Ива, - почему я должна знать, что такое снег, если я даже не знаю кто я такая.

- Ой, прости, забыл, - смутился скрипач.

- Ты забыл, что я забыла, хах, каламбурчик получается, - мило улыбнулась рыбка, - ну что, поплыли скорей к этому вашему импресарио, пока я сытая и храбрая, а то глядишь ещё сбегу с перепугу.

Когда парочка предстала перед патроном «Подводной комедии», тот, как ни в чём не бывало покачивался в своём любимом плетёном кресле и курил кальян. Он рассеяно посмотрел сперва на скрипача, потом на Иву, сделал свои густые брови домиком и, словно удивившись спросил: «Джузеппе, это кто?»

- Джузеппе - это я, - испуганно ответил рак, опасаясь, не двинулся ли его шеф рассудком от утреннего происшествия.

- Приятно познакомиться, я – Карло, - продолжая покачиваться в кресле, импресарио, набрал полные жабры дыма, и выпустил в воду извивающиеся кольца медуз, - ты что, дружок, тины объелся. Вот эта дама с тобой – кто?

- Между прочим, не культурно в присутствии кого-то говорить о нём в третьем лица, - набралась смелости Ива, - эта дама, как вы изволили выразиться и сама может за себя ответить.

- О, как! – чуть не поперхнулся порцией влажного дыма импресарио, - смелая. Это хорошо, нам такие нужны. Коломбина?

- Ива, - не полезла за словом в карман рыбка.

Признаться, наша героиня не была уж очень отважной девушкой, но в данной ситуации повела себя совершенно непредсказуемо даже для себя самой. Джузеппе же, онемевший от неожиданности, только успевал двигать зрачками то в сторону шефа, то в сторону своей новой подружки: «Чем это всё закончится?» Поджал хвост и оробел.

- Новенькая? – послышался откуда-то голос молодого сига, играющего Бригеллу.

- Хорошенькая, - выглянула из-за дорожного сундука, кинутого у дверцы в домик импресарио, мордочка леща Полишинеля.

- Эй, донжуаны, а ну брысь, брысь отсюда, - шеф нервно замахал плавником в сторону притаившихся парней.

- Итак, сеньорита, как Вас … - чтобы добавить себе важности Карло сделал вид что забыл имя, задумчиво сморщил лоб, - м-м-м-м…

- Ива, - гордо повторила девушка.

- Да, Ива, - импресарио прекратил курить кальян, выудил из-за спины разноцветный веёр, вяло стал им обмахиваться, - Вы можете смело занимать освободившуюся сегодня утром комнату одной неудавшейся актрисы, которая до Вас играла роль Коломбины. Именно на эту роль я и готов взять Вас в свой театр.  Я думаю, Вы не против, моя дорогая?

Рыбка утвердительно кивнула.

- Хм, какая гордячка, интересно из какого театра она сбежала, - подумал ёрш, но спрашивать не стал, а ткнул веером в Джузеппе, - отведёшь сеньориту в её апартаменты.

Домик беглой актрисы был чудо как хорош! Ярко-оранжевый шар с зелёным в виде вьющихся лиан низом. Только царила в нём жуткая разруха, да и это понятно, бегство оно и есть бегство. Ива мигом навела порядок, расставила всё на свои места, уложила в чемоданы реквизит, выбросила в мусор всё ненужное и только присела отдохнуть, как в дверь тихонько постучали.

- Наверное, Джузеппе, - подумала девушка, отпирая дверку.

За дверью никого, а на ступеньках маленькая корзинка с малиной. Эх, Джузеппе!

После обеда караван «Подводная комедия» двинулся в путь. Почти невесомые домики на надувных подушках с запряжёнными в них морскими коньками вереницей ползли друг за другом. Во главе – металлическая «сигара» импресарио. За ней бок о бок, ни уступая ни миллиметра – розовый домик с крышей в стразах и бирюзово-лиловый с серебристой окантовкой, и так далее по старшинству и важности. Как только тронулись, стемнело и пошёл дождь. Словно по мягкому, натянутому над головой прозрачному тенту он барабанил по поверхности реки, а Ива, открыв ставни вмонтированного в крышу круглого окошка, любовалась растекающимися в стороны разводами.

- Через несколько дней моё первое выступление в устье реки Фуга. Как-то всё очень странно. Может быть я актриса? - размышляла девушка, лопая малину и вспоминая план предстоящих гастролей, - успеть бы роль разучить. Там неделя выступлений. Потом дальше на восток, озеро Ченгаро, за ним по течению реки Ла Песка к горе Куб-Шань. Туда-то, кажется, мне и надо. За Кудыкины горы … Где же я это слышала?