Загудел двигатель, начали набирать обороты винты и чудолёт стремительно стал удаляться от загадочного Юго-Восточного Кубатуба. Обострилось чувство голода, усугубляемое перегрузками. Хотелось поскорей уже прилететь, неизвестно куда, но приземлиться. Ступить на твёрдую землю, размять мышцы и хоть что-нибудь проглотить, чтобы остановить предательское урчание в животе. Периодически ворочались в грузовом отделении отлежавшие все бока братья Ченсано. Парни молчали, каждый думал о своём. Чепчиля беспокоила одна подленькая мысль: «почему Чепелло до сих пор ничего толком не рассказал об Иве?». Только то, что искали его вместе и всё. Спросить? А вдруг новости будут такие, что лучше бы их не знать. Что с родителями? И что дальше, какие планы? Конечно же – бороться! Но как? Мысли, как подленькие москиты крутились в голове, покусывая и не давая сосредоточиться.

- Чепелло, ты так и не сказал, куда мы летим, - наконец нарушил тишину ЧеПе.

Братья навострили уши. Этот вопрос интересовал их не меньше, чем Чепчиля.

- В нескольких километрах от Кубатуба, в лесу живёт старый и очень хороший друг моего покойного дедушки. Когда-то они вместе работали в авиационном институте в Сантьяго-де-Баяны. Возможно, Чепчиль, ты видел его на наших семейных фотографиях, Гарсель Черноус, не помнишь? - Чепелло вопросительно глянул на друга.

- Вот так новость! – всплеснул ЧеПе, - гарсай, Гарсель, в руках гантель! Я отлично помню этого эксцентричного учёного с гордым профилем и густыми чёрными бакенбардами. Они с супругой частенько гостили у вас. Если я не ошибаюсь, это он на спор мог проехать на велосипеде вверх ногами, стоя головой на сидении, одной рукой держась за руль, а второй посылая всем воздушные поцелуи. Мы, будучи мальчишками, всегда восхищались его ловкостью и пытались повторить этот трюк, отчего в кровь разбивали себе лбы. Но свято верили в то, что вот-вот и научимся вытворять такие же чудеса. А его жена всегда говорила ему: «Гарсель, ну что ты как маленький ребёнок ерундой занимаешься!». Хотя, похоже, ей всё-таки приятно было наблюдать за восхищёнными зрителями, отчаянно хлопающими в ладони. Я не ошибся, это он?

- Он! – довольно произнёс Чеппелин, но тут же его лицо стало немного грустным, - только всё очень сильно изменилось с тех пор. Его супруги уже несколько лет нет в живых. Дедушка Черноус поседел, и вместо чёрных бакенбардов его лицо опоясывает густая белая борода.  По выслуге лет он вышел на пенсию, но сидеть, сложа руки, конечно же, не смог. Захотелось уединения и тишины, поэтому попросился лесником в эти дебри.

Чудолёт снизил высоту полета, и под днищем кабины замелькали пушистые кроны деревьев. Они росли такими плотными рядами, что казалось это действительно непроходимые джунгли. Ни полянок, ни тропинок, только красивый зелёный ковёр из листьев. Постепенно Чепелло начал снижать скорость своего агрегата, внимательно рассматривая местность. Он искал место для посадки.

- Тэк-сь, тэк-сь, а ну-ка немного влево, где-то здесь, - сканировал территорию своим пристальным взглядом лётчик, - пум-пум-пум, пристегнитесь-ка ребятки на всякий случай.

- Оп-ля, кажется, нашёл, - Чепелло довольно улыбнулся, заглушил двигатель.

Дирижабль повис в воздухе. Пилот мягко потянул на себя один из рычагов, тем самым, развернув боковые винты вертикально вверх, и снова включив двигатель, стал медленно снижаться между двумя мощными деревьями. Место посадки было заранее подготовлено. Меж толстых стволов были натянуты крепкие упругие резинки, на которые плавно опустился летательный аппарат.

Удивлённые беглецы с интересом смотрели сквозь запотевшие стёкла, всё было так необычно и удивительно, что они не знали, что сказать. Ощущения перемешались, не давая, сосредоточится. К тому же сказывалась усталость и чувство голода. Боялись пошевелиться.

- Наш экипаж совершил мягкую посадку в каком-то дремучем лесу, мы рады приветствовать вас в этой непролазной глуши, - дурачился Чепелло, который был несказанно рад окончанию удачной операции, - ну что замерли, ребятки, вылезаем.

Он щёлкнул замком и резким движением сдвинул в сторону дверцу. В кабину ворвался чистый лесной воздух, от которого у парней защекотало во рту. От такой мощной порции свежести, а может быть и от счастья, у них закружились головы.

Чеппелин сбросил вниз верёвочную лестницу и пригласил друзей спуститься на землю.

Первым твёрдой почвы коснулся Чепчиль. Осторожно ступая по мягкому мху, он отошел немного в сторону и поднял голову вверх, наблюдая за карабкающимися братьями. Ченсано старший, и за ним младший брат, медленно двигались вниз. Хозяин чудолёта сосредоточенно выключал приборы, закрывал на ключ маленькие ящички, блокировал рычаги и руль. Чеппелин последним покидал борт летательного аппарата, поэтому ему пришлось забраться на торчащую рядом ветку, собрать лестницу и запереть дверь кабины. После – спуститься по стволу дерева и присоединится к ожидающей компании.

- Итак, парни, прежде чем мы отправимся к лесничеству… небольшая вводная, - раскладывая инструменты по сумкам и карманам начал инструктаж Чепелло, - с западной и южной стороны леса лесником Гарселем создана система защиты. С этих двух направлений гнуzы могут зайти в лес. Если ты чужой здесь, то будет лес водить тебя кругами пока не заведёт в какие-то непроходимые топи. Или нападут, чего доброго, волки в тёмное время суток, обглодают и костей не оставят. Ну или лоси. Страшный зверь этот лось, скажу я вам.

Речь лётчика прервал какой-то странный звук, похожий на стук зубами. Это и был стук зубами. Ченсано старший непроизвольно, зубом на зуб не попадая, дрожал всем телом, вцепившись при этом в руку своего младшего брата.

- Что это с ним? – удивлённо шепнул Чепелло.

Младший Ченсано, пытаясь успокоить брата, то гладил его по руке, то пытался обнять, согревая, приговаривая: «Ну ну, всё хорошо, ты же не один здесь. Всё будет хорошо».

Когда старший брат, чуть успокоившись ослабил хватку и перестал дрожать, младший вытер пот у него со лба и, извиняясь, пряча глаза пояснил: «Травма детства. Гилофобия. Мой брат панически боится леса. По крайней мере, боится сам оказаться в лесу. Так было раньше. Извините».

- Он же не сам сейчас, - прищурился Чепелло.

- Возможно, рассказ о том, что в лесу можно заблудиться и тому подобные опасности вызвал такую реакцию, - развёл руками Ченсано младший, - я не знаю.

Чепчиль при этом помалкивал, не зная, что сказать. Он не был специалистом по фобиям. Не доучился всё-таки. А Ченсано старший пытался спрятаться за спину младшего брата. Выглядело это одновременно комично, высокая сухопарая каланча прячется за младшего брата, и трагично, страхи детства, всякие фобии не вызывают положительных эмоций.

- Хм… - почесал подбородок Чепелло, полез зачем-то в сумку. Вынул оттуда небольшой кусок каната с карабинами на концах, - давай-ка я пристегну вас.

Обошёл вокруг братьев, пристегнул старшего к младшему, похлопав старшего по плечу: «Ты здесь точно не один. Это поможет тебе чувствовать связь с твоим братом. Дойдём к леснику, а там разберёмся».

- Следуйте за мной, скоро будем на месте, - махнул рукой лётчик, - я уже свой здесь. А к вам лес скоро привыкнет.

Гуськом, шаг в шаг, слегка покачиваясь, парни засеменили за осторожно шагающим по узкой тропинке Чепелло. А тот выдавал по ходу какие-то странные трюки. То шишку с земли поднимет и сунет в дупло. То разроет мох, поковыряет пальцем в земле и, подняв вверх правую бровь, скажет: «Угу. Понятно. Хорошо». А что ему понятно, парням было не понятно. Одно было понятно, шагай следом и не задавай лишних вопросов. Через ручей перешли по разбросанным в шахматном порядке булыжникам. Легко и не принуждённо. Чепчиль обернулся (он шёл последним) и с удивлением обнаружил, что камней в ручье нет. Каким-то волшебным образом они исчезли. Под воду ушли что ли? Где-то вдали послышался равномерный стук, словно кто-то рубит дрова. Чепелло наклонился к пеньку в кустах можжевельника, погладил восседающую на нем и греющую бока улитку. В шутку отдал ей честь. Ченсано старший улыбнулся тихонько морщинками вокруг глаз. Тропинка становилась шире, и вскорости путешественники вышли на небольшую, залитую светом поляну. Свет был настолько ярким, что вылезшие из тёмной чащи парни вынуждены были своими шершавыми ладонями сделать себе «козырьки». На опушке, укрывшись под маскировочной сеткой, стоял небольшой уютный домик. Забора не было. Кому в лесу нужен забор? С правой стороны от дома крепкий старичок размеренно рубил дровишки.

- Тук-тук, тук-тук, - разносилось по лесу.

- Трррр-трррр, - вторили ему сверчки в траве.

- Чив-чив-чив-чив-чив, - щебетали птички.

Завидев гостей, дедуля сильным ударом вогнал топор в пень, потёр ладони и широкими шагами направился к ребятам. Приблизившись к ним, он, принялся горячо пожимать руки и слегка ссутулившись, словно стесняясь своего высокого роста, выдал радушную тираду:

«Ну, вот так-так! Заждался я, и очень скажем рад!

Что заглянули вы ко мне в лесной уютный град.

А я дровишек наколол, собрался печь топить.

Чтобы от пуза, от души вас сытно накормить.

Но для начала есть резон вам баньку посетить

Чтобы попарить телеса и грязь свою отмыть.

Так вот, пока я пирогов с черникой напеку,

Берите веники, тазы и бочку кипятку.

А после баньки вас прошу к накрытому столу!

Он, если видите, вон там сейчас стоит в углу.

Так что за дело пареньки, не тратьте время зря,

Ведь время, знаете, оно дороже янтаря».

Дедуля указал рукой на расположенную неподалёку баньку. Из трубы шёл пар, словно зная о прибытии гостей, он заранее её растопил. Озадаченные таким необычным приёмом, гости молча повернули в заданном направлении.

Лесник осторожно тронул пилота за плечо:

«Ах да, постой, Чепелло, спросить тебя забыл.

Ты «птичку» свою мягко на землю посадил?»

- Мягко не то слово, дедушка Гарсель! Спасибо Вам, конструкция просто замечательная, - поблагодарил лесника пилот, - а часок-другой пройдёт, чудолёт от дерева не отличишь.

Для новичков эта фраза была не совсем понятна, но они не решались спросить, о чём идёт речь. Что же такого необычного должно произойти с летательным аппаратом? Поэтому, видя нарисовавшийся на лицах товарищей вопрос, Чеппелин, по дороге к баньке, в двух словах пояснил смысл сказанного.

- Помнишь, ЧеПе, я рассказывал тебе о том, что ткань, обтягивающая каркас, создана из биологического материала? – обратился он к другу.

- Что-то припоминаю, - попытался сосредоточиться тот, - и что?

- А то! – многозначительно произнёс Чепелло, - что эти существа, из которых соткан материал, оставленные на некоторое время в естественной среде, начинают мимикрировать. На дереве, к примеру, покрываются зелёным растительным налётом. В итоге, слегка сдутая оболочка становится практически неотличимой от крон соседних деревьев, на которых она висит и обнаружить дирижабль с воздуха весьма и весьма затруднительно. Поэтому, я наконец-то решил дать своему чудолёту имя - Нагуаль! Вот.

- Нагуа-а-аль, - чуть протяжно, слегка нараспев произнёс Чепчиль, - скрываться, принимать другой облик, маскироваться. Красивое имя!

Братья Ченсано ничего не поняли, и ладно. Но в ладоши похлопали. Страхи старшего куда-то благополучно улетучились. Он был в лесу не один.

Банька пришлась парням по душе. Они неистово хлестали друг друга вениками, пытаясь выбить из кожи крепко въевшуюся тюремную грязь. Пыхтели, хохотали, высовывали головы за дверь «глотнуть воздушка», выливали себе на головы ушаты воды, потом обессиленные лежали на мокрых лавках. Только Чепелло не резвился, помахивая веничком, он сидел в углу и, прищурившись, наблюдал за товарищами. Его до сих пор не покидало сомнение на счёт братьев Ченсано. Ещё и эта фобия.

- Что от них ожидать дальше? Мы же совсем их не знаем. Как они себя поведут и как их проверить? – вертелось в голове у него, - задачка! Ну да ладно, время покажет.

Дедушка Гарсель в предбаннике положил стопочки чистой одежды, которую парни с удовольствием на себя натянули. Ненавистная арестантская роба была пущена в утиль.  Размякшие после парилки, еле волоча ноги, гости поползли к накрытому во дворе длинному столу. Гостеприимный хозяин ожидал ребят, покачиваясь в плетёном кресле. Набрав полные лёгкие дыма из бриаровой трубки, он с наслаждением выдул в воздух мощную сизую струю и пробасил приближающейся компании:

«Вот и отлично! Чистота – залог здоровья и успеха.

Ну а грязнуля и халда всем курам на смех и потеха».

Даже в своих самых голодных фантазиях парни и представить не могли, какие яства их ожидают. Помимо обещанных пирогов с черникой, на столе зазывно пахли и вызывали обильное слюновыделение простые, но очень аппетитные на вид блюда: суп Чангуа в пузатеньком горшочке, сложенный высокой горкой конгрис с черными бобами, жареные клубни маниоки и чайот, печённая на углях речная форель, небольшие карпы с хреном и яблоками, а в дополнение солёные огурчики, грибочки и квашеная капуста. Чесночный соус для любителей ароматных приправ был налит в широкую соусницу. В глиняных кувшинах на выбор представлены напитки: брусничный компот, камбуча и, конечно же, мохито. Ошарашенные таким изобилием гости встали как вкопанные. А дед Гарсель, указывая широкой ладонью на плотно утыканный блюдами стол, выдал свою очередную тираду:

«Ну что, ребятушки, к столу! Небось, в желудках пустота?!

Легко испортить может жизнь в тюремной миске баланда.

Но чтоб вернуть вам оптимизм и к жизни, и к продуктам вкус

Вас приглашаю скушать снедь и намочить в напитках ус».

Гостей долго упрашивать не пришлось. Парни в самом прямом смысле набросились на еду и тут же замерли, пытаясь соблюсти приличия. Косясь, друг на дружку и на повара-волшебника виновато улыбнулись, и уже без тени сомнения «а можно?», продолжили грандиозную трапезу. И на здоровье! Пожелаем же им «приятного аппетита!». Победоносно расправившись с провизией, мужчины с удовольствием задымили. Дедуля набил трубочку сливовым табачком, старые друзья взяли в зубы по ароматной сигаре, а братья, чтобы поддержать компанию принялись пускать мыльные пузыри. Музыканты не имели привязанности к табаку. Через несколько минут, когда рассеялись клубы сизого дыма и лопнули все пузыри, парни, поблагодарив радушного хозяина за королевский приём, отправились вздремнуть. Сытые, чистые и уставшие они мигом уснули. Чепелло - в гамаке, натянутом между деревьев, Чепчиль - на деревянной раскладушке под маскировочным навесом, а братья - в прохладном домике на двуспальной кровати. На лёгкое мелодичное посвистывание слетелись канареечки. Они устроились на тонких веточках соседних деревьев и с умилением стали подпевать соням. Когда же в ход пошла «тяжелая артиллерия» и парни перешли на матёрый храп, канареек сменили вороны, вторя каждому вылетающему «хр-р-р-р-р» своим скрипучим «к-а-а-а-а-р-р-р». Дедушка не прогонял птиц, а, устроившись в уютном плетеном кресле, перелистывал странички потрёпанной книжечки «Чебонские новеллы», ожидая пробуждения гостей. Парни весьма основательно принялись «давить на массу» и не известно, сколько бы они проспали, если бы не снующая по деревьям белка-проказница. Прыгая с ветки на ветку, она сбила внушительную шишку, которая угодила сладко посапывающему Чепелло прямиком в лоб. От неожиданности парень вылетел из гамака, вскочил на ноги и заорал: «В-о-озду-у-ух!!!». Шлёпнулся наземь, притаился. Прислушался – тишина. Приснилось что ли? Ан нет, ушиб-то на лбу реальный. Отряхиваясь и озираясь по сторонам, поднялся на ноги. Разбуженные товарищи вопросительно смотрели на Чепелло: братья, застряв в дверях домика, а Чепчиль, присев на раскладушке, хлопая сонными глазами. Хорошо еще, что пилот лёг спать в своём любимом кожаном шлеме, который спас его от серьезного ушиба. Это была гигантская шишка!  Отделался он небольшим синяком, лёгким испугом и неприятным ощущением от внезапно прервавшегося сновидения. Снилась утренняя зорька, окутанный сизым туманом лиман, тихий плеск волн, стрекот цикад и расхаживающая над камушками да над песочком рыбка. Ничего не поймал.

- Тьфу ты! - выругался он, окончательно просыпаясь и потирая лоб, — вот зараза-то, какая! Кто шишкой в меня метнул?

«Да-к вот белочка скакала прыг да скок по веточкам

И орешки собирала своим милым деточкам.

Собирала то орешки, а метала шишки.

Вот такие, друг Чепелло, славные делишки!»

- нараспев выпалил по случаю придуманную частушку дед Гарсель.

Он хитро улыбался и от этого кожу в уголках его глаз лучиками разрезали глубокие, озорные морщинки. В резной трубке тлели остатки табака, испуская тонкие струйки сизого дыма. Повсюду порхали мотыльки, мелькали стрекозы, щебетали птички, лес жил своей налаженной веками жизнью. И глядя на лесника, казалось, что и он живет здесь уже много-много столетий. Свой среди своих, похожий на старый столетний дуб, или огромный, поросший мхом валун. Маленькая, но очень важная частичка слаженно работающего механизма.

Парни гуськом отправились к умывальнику привести себя в порядок после сна. Взбодрившись холодной водичкой, уселись за длинным дощатым столом пообщаться. Во главе стола – дед Гарсель, по правую руку на лавках Чепелло и Чепчиль, напротив них, по левую руку от хозяина – братья Ченсано. Так до сих пор и не избавившийся от подозрений Чеппелин решил начать беседу с адресованного братьям коварного вопросика: «Хотелось бы у наших новых друзей узнать, имеются ли у них какие-нибудь свои планы, в которые они хотели бы нас посвятить?» Братья молча пожали плечами, переглянулись. Младший Ченсано развёл руками: «Да какие у нас могут быть планы, кроме борьбы с гнуzами».

- Тем более, что у нас и личные счёты с ними имеются, - поддержал брата старший Ченсано, - если возьмёте в свою команду, будем очень признательны. Только вояки то с нас ещё те, оружия сроду в руках не держали.

- А что так? – покосился на них Чепелло.

- Музыканты мы, - кивнул старший брат.

- Сейчас это не важно, - отмахнулся лётчик, - все мы в прошлом мирные профессии осваивали, время меняет приоритеты.

Дедуле, видимо новость о том, что братья музыканты пришлась по душе. Он слегка улыбнулся уголками своих озорных глаз, но промолчал. Чепчиль ёрзал на месте, ему не терпелось узнать намеченные планы и, думал про себя: «что друг всё тянет кота за хвост, какие планы у братьев … какие у них могут быть планы, гастроли устраивать сейчас не время».

- Перейдём ближе к делу, - Чеппелин поднялся, вынул из лётного планшета карту Кубальмы, развернул её на столе, - попробую вкратце обрисовать сложившуюся в стране ситуацию.

Все навострили уши.

- Мы сейчас находимся в квадрате 32/60, - пилот ткнул пальцем в пушистые заросли, нарисованные на карте в восточной части Кубальмы, чуть ниже крупного промышленного центра Сантьяго-де-Баяны выше Юго-Восточного Кубатуба, — это лесничество и объяснять здесь нечего. Западнее, в квадрате 32-56 лежат засушливые прерии. Невысокие, но довольно широкие горы Куб-шань заслоняют их от осадков и ветра. Это фермерский район, жители которого, искусственно орошая землю, выращивают пшеницу и кукурузу. Живут там, ясное дело, крестьяне, в разбросанных по периметру прерии деревеньках. На данный момент это наши соседи, к которым нам, возможно, придётся неоднократно обращаться за помощью. Народ замкнутый и не общительный, примите это к сведению. К счастью, гнуzам ещё не удалось сюда добраться, наверное, из-за того, что особой стратегической значимости этот район для них не имеет, а добраться сюда весьма проблематично. Закрыт он с запада не только горами, но и возвышенностью Юго-Восточного Кубатуба, так называемым Куботубовским хребтом. Между горой и возвышенностью протекает река Ла Песка, но, как нам известно, в Кубальме орудуют только сухопутные войска гнуzов и авиация, поэтому по реке плыть некому и не на чем. Вот здесь мы, значит, и начнём формирование своего партизанского отряда.

Докладчик вопросительно посмотрел на слушателей. Те молчали, внимательно рассматривая карту.

- Вопросов нет, продолжаю дальше, - снова нагнулся к карте Чепелло и, очерчивая красным карандашом захваченную гнуzами территорию, пояснил, — вот эти районы, западный, центральный и частично южный, на данный момент оккупированы гнуzами. Три очень важных стратегических центра находятся в руках захватчиков. Это – столица Кубана, энергетический центр Кубэнеро и аэродромы Кубавия с прилегающими к ним городками. Здесь сосредоточены основные силы противника. Шесть дней тому назад гнуzы начали масштабное наступление на Сантьяго-де-Баяны, но были «радушно» встречены войсками полковника Челивара. Получив достойный отпор, они временно остановили продвижение своих войск. Потеряв в этом сражении очень много живой силы и военной техники, дальше войну гнуzы решили вести чужими руками. Они объявили амнистию уголовникам, формируют из них отряды головорезов, которые в ближайшее время начнут бесчинствовать в окрестностях Сантьяго-де-Баяны, а это значит, что в первую очередь нам придётся сразиться со своими соотечественниками, как это не прискорбно.

- Вот так-так, - постукивая пальцами по столу, покачал головой Чепчиль, - из кого будем формировать отряд?

- Со дня на день должны прибыть: Чечётко, Чебукля, Черепашко, - Чеппелин сдвинул брови, припоминая, - да и ещё, ты, кажется, Чепчиль, их тоже знаешь - Чесэт и Чёлка.

- И всё? – нахмурил брови Чепчиль и опустил голову.

- У Ивы мама тяжело больна, она не может её оставить, - попытался утешить друга Чепелло, - Чесэт и Чёлка по её протекции едут к нам, это же друзья Ивы.

- Позвольте, - вмешался младший Ченсано, - получается, что нас четверо, ещё прибудут три парня и две девушки, которые не в счёт, итого отряд будет состоять из семи бойцов?

- Бойцами нас ещё рано называть, - съехидничал пилот, — вот где-то через недельку-другую интенсивных тренировок посмотрим, сколько будет бойцов.

- И всё-таки, – поддержал брата старший Ченсано, - не маловато ли народу?

- Во-первых, мы не один партизанский отряд, а один из … - складывая карту, невозмутимо парировал Чеппелин, - а, во-вторых, для проведения диверсионных операций большего отряда и не надо, мы же не регулярная армия, а партизанский отряд, к тому же это только начало герильи, дальше видно будет.

- Чем ещё будем заниматься, помимо диверсий? – поднял голову ЧеПе, которому казалось, удалось побороть подступавшую хандру. Он смирился с тем, что не увидит в ближайшее время свою любимую, а оттого, что она находится в оккупированной зоне, ещё сильней захотелось уничтожать гнуzов и поскорей освободить родную Кубану.

- Для начала будем огород копать, ягоды и грибы собирать, мёд качать, рыбу ловить, сушить её и коптить, - присел на лавку Чепелло, подпёр подбородок рукой, на мгновение притих, поглядывая искоса на скривившихся товарищей, - это значит продукты заготавливать, кушать-то всем хочется и один дедушка Гарсель нас не прокормит. Питаться будем скромно, сегодняшняя пирушка была организована исключительно по поводу удачного освобождения вас из плена.

- Заготовительная база какая-то, - постукивая пальцами по столу, не в слух, конечно же, а про себя подумал Ченсано младший.

- Завтра начнём строить тренировочную базу, как построим, начнём тренировки, - невозмутимо продолжил Чеппелин, - а для начала согласуем режим дня.

Согласовали и печатными буквами на листе пожелтевшего картона написали:

- подъём в шесть, и уж точно не позже семи, * на потягушки не более пяти минут… или десяти;

- утренняя зарядка, * в том числе, пробежка, припрыжка и подтяжка на турнике;

- утренний туалет, * включая, закаливание с задорными «б-р-р-р-р» и «ух-ты!»;

- завтрак, * до приезда в лагерь женской половины разрешается аппетитно чавкать и звучно присербывать чай, если он горячий;

- хозяйственные работы, * руководит Гарсель Черноус, не перечить и не филонить;

- учёба, * не прогуливать, слушать учителя;

- купание, * кто не умеет плавать – должен научиться, разрешается пускать пузыри, позже приписано прописью «в речке»;

- обед, * следим за культурой поведения, больше одной добавки не просить, посуду помыть;

- тихий час, * не можешь уснуть, лежи тихо, не мешай товарищу;

- тренировка, * руководит Чепчиль, до постройки полноценной тренировочной базы с полосой препятствий, парашютной вышкой и тиром занятия состоят только из разминки и рукопашного боя;

- личное время, * азартные игры запрещены… может только в кункен не на деньги;

- вечернее собрание, * подведение итогов дня, холивар строго наказуем (минус завтрак);

- ужин, * обсуждение плохих новостей за ужином запрещено;

- личное время, вечерний моцион перед сном, * делайте уже что хотите;

- отбой не позже одиннадцати, * количество розовых тапирчиков для подсчёта не более четырёхсот, первому захрапевшему сладкий приз на завтрак.

Лист прикрепили проволокой на дереве возле умывальника и пообещали друг другу не нарушать режим. В распорядок дня не стали прописывать точное время «…от и до…», пунктуальностью ребята не страдали, но это ни в коем случае не влияло на их организованность и ответственность. Хотелось научиться чувствовать и ценить время.

На этом обсуждение ближайших планов решили закончить, пожали друг другу руки и дед Гарсель, по-старчески хекнув, подытожил:

«К закату близок славный день, свежо и начало смеркаться.

Намечен план и есть мишень, но, прежде чем за дело взяться,

Приклеив к пяткам свою тень, не лишним будет прогуляться».