Еще не рассвело, а встревоженный Чепчиль, будто ногу свело, соскочил с кровати. Отбросил в сторону одеяло. Спросонок не понимая, что помешало его крепкому сну, прыгая на одной ноге, он тщетно пытался смахнуть цепкое насекомое, ползающее по запястью левой руки. Это были не пауки. В воздухе что-то громко и противно зудело. Допрыгав к выключателю, но, не проснувшись окончательно, ЧеПе зажег свет и брезгливо сморщился. Сон как рукой сняло. Всё пространство комнаты было заполнено ползающими, летающими и падающими на пол черно-зелёными мухами, словно сплетнями-слухами.

- Фу! Мерзость, какая! – руками махая, скривился парень и проскочил к окну. За ручку рванул - резко дёрнул раму. В этот момент прогремела серия мощных взрывов, внезапным порывом понесло осколки бьющегося стекла, и вместе с ними Чепчиля отбросило вглубь комнаты. Эскадрилья «Zитцен-трюк» бомбила западную часть Кубаны. К счастью, дом в Шляпном Переулке, где проживала семья ЧеПе, находился восточней центра столицы. Самолёты атаковали западную промышленную часть города и военный городок, слегка захватывая центр. Но один залётный бомбардировщик-цирколёт, отклонившись от курса, сбросил часть боевого ресурса просто так для потехи, полетев другой стороной. Именно этой ударной волной и был сбит с ног наш герой. Окончив бомбардировку, самолёты повернули в направлении Кубавия. Настало время бесправия.

Кубана - горячее сердце Кубальмы полыхала в огне.

Город наполнился тучами липких мух, плачем одиноких старух; рыскающими на чердаках вооруженными до зубов клоунами-мародерами с набитыми ранцами, и охваченными испугом кубальмцами.

Вторая волна интервенции накатила с прибывшего на вокзал паровоза-цирковоза. Моторизованные подразделения гнуzов, в составе которых несколько бронемашин, с десяток пехотных дружин, лёгкие танки, головорезы из охранки и маневренные мотоциклетки в течение получаса оккупировали Кубану. Захватили здание городской администрации – гордость нации, телевизионную и радиостанции, топливные и продовольственные склады, запасы пресной воды, силовую подстанцию, уцелевшую после бомбардировки часть механического завода с участком газопровода.

Чепчиль рванул в центр города. В голове пульсировало: «Ива, что с ней? Скорей, скорей!»

На улицах царили хаос и паника. Кто-то пытался выехать за город. На проезжей части образовались километровые пробки. Автомобили сигналили, самые лихие выворачивали на тротуар, пытаясь вырваться из тупика. Пробиваясь сквозь толпу, ЧеПе несколько раз споткнулся, ударившись о покорёженный столб, свёз щёку. Сбил толстяка, стоящего неподалёку. От постоянных остановок и разгонов сбилось дыхание. В висках пульсировало: «Ива, что с ней? Скорей, скорей!»

Перекрёсток перегородили вооружённые зелёные клоуны, ударами прикладов сбивающие с ног безоружных че. По проспекту медленно двигалась колона гнуzов.

Чепчиль стал как вкопанный.

- Так вот оно что! Вот тебе и цирк, вот тебе и улитки, вот тебе и гость на чердаке! Предчувствия! Э-эх, знать бы заранее, что это за цирковые шатры выросли повсюду как грибы после дождя! – округлив глаза, соображал парень, наблюдая за ползущей, как гигантский змей, колонной оккупантов. - Через вооружённое заграждение не проскочить. Как же быть? Надо что-то предпринять. Скорее отсюда линять и в обход! Должен быть где-то ход!

В отличие от квартала частных домов, в котором жил ЧеПе, это был рабочий район жёлто-серых пятиэтажек. Парень очень хорошо ориентировался на местности. В эпоху буйного отрочества город был им отлично изучен. Уму-разуму научен. Он вскочил в ближайший подъезд и, перепрыгивая через две, а то и три ступеньки, взбежал на площадку последнего этажа. Остановился у входа на чердак. Так-так. Тяжело дыша, притаился, прислушиваясь к негромким звукам, доносившимся сверху. Замок с двери был сорван.

- Кажется, я что-то подобное уже наблюдал, - вспоминал он непрошенного гостя, пробравшегося к нему на мансарду, – ну, уж нет, в этот раз ты от меня не уйдешь, ворюга!

Как кот на мягких лапах, да и того тише, ЧеПе поднялся по лесенке ведущей под крышу. Так и есть, в глубине пыльного чердака копошилось что-то красно-зелёное. Вот бы врезать визитёру! Бесшумно приблизился к мародёру, резко прыгнул вперёд и мощным ударом сбил его с ног. Двинул как смог. Удар был настолько сильным, что противник, лишившись чувств, оказался на полу. Чепчиль, подхватив его под мышки, подтащил к деревянной крышке. Вор слегка пузат. Забросив руки назад вокруг балки, связал их крепко ремнём. Порывшись в открытом сундуке, нашел пару метров верёвки в мотке. Обмотал ею всё тело пленного, тем самым полностью лишив солдафона способности двигаться.

- Теперь можно спокойно осмотреть этого чердачного жулика, - подумал он, вытирая со лба капли пота.

Перед ним был вояка-гнуz в полном клоунском обмундировании и не высоком звании. Защитного цвета рубаха, кружевные носочки, красные лаковые сандалики и круглый шлем с набором эмблем. Чепчиль вынул из кобуры пленного пистолет, спрятал его в карман своих брюк.

- Похоже, в ближайшее время это будет самая необходимая в хозяйстве вещь, - огорчённо вздохнул. Мошку смахнул, подобрал упавшую со снятого ремня флягу с водой, отхлебнул из неё немного и брызнул на клоуна. Тот встрепенулся, приходя в себя, шатнулся. Два колючих глаза вонзились в Чепчиля.

- Отпусти меня, парень, а я тебе самогонки дам и две банки тушенки, - заискивая, прошипел он.

Проигнорировав это глупое предложение, Чепчиль приставил дуло пистолета вояке в лоб: «Я ничего плохого тебе не сделаю, и возможно, отпущу целым и невредимым, если ты мне расскажешь всё, что произошло за последние два-три дня. Кто вы такие? И что вам надо?»

- У-у-у-у-у! Мы бедные, несчастные цирковые актёры, - заголосил пленник, слезами обливаясь и тем самым, пытаясь разжалобить нашего героя.

ЧеПе спокойно смотрел в бегающие глаза гнуzа.

- У меня, наверное, очень добрые глаза? – спросил он.

- Да, да, друг, у тебя самые добрые глаза в кубомире, - как муха в кефире продолжал ныть клоун.

- Но я не люблю «цирк», - улыбнулся Чепчиль, - поэтому придется тебя застрелить.

Гнуz задрожал всем телом, перестал паясничать.

- Я всё расскажу, всё расскажу, только не убивайте! У меня в Гнуzлэнде мамаша и маленькая зелёненькая сестрёнка остались. И кредиты. Что они без меня будут делать?! Я все лишь хотел им стиральную машинку привезти. И наушники малой.

Чепчиль брезгливо скривился: «Давай по делу!»

- Мы уже неделю как прибыли в Кубальму, под видом цирковых актёров, а это теперь наша новая красивая форма, - гордо произнес он, тут же сник и продолжил, сбиваясь, - и напали на вашу страну, поверьте пацану. Это всё что я знаю. Мы здесь и нас как будто нет. Ихтамнеты.

Насколько смог пожал связанными плечами, тем самым, давая понять: «Что вот и всё, что с меня взять?» Похоже, он и в самом деле больше ничего не знал. Это был рядовой солдафон и допрашивать его было бесполезно.

- Фух, сиди здесь тихо, лопух, - выдохнул ЧеПе, запихивая гнуzу в рот самодельный кляп, - я скоро вернусь и выпушу тебя, только не делай глупостей, а то твоя сестрёнка-зелёнка тебя больше не увидит.

Пленник утвердительно замотал головой, убеждая че, что он всё понял как нельзя лучше.

- Вот и молодец! Не скучай здесь и не балуйся, - разбирая часть крыши, и выбираясь наверх, попрощался парень.

Близко расположенные стены домов позволили с легкостью прыгать с крыши на крышу «ниже - выше», и таким образом приблизиться к длинному балкону-переходу, нависающему над улицей, по которой ползла колонна оккупантов. Балкон узкий, сверху покрытый скользкими жестяными листами, бликует на солнце. Передвигаться по нему опасно, но выбора нет. Как гусеница: «Изогнулся - вперёд, изогнулся – вперёд». Согнувшись, Чепчиль, как лихой канатоходец медленно ступал по центральной кромке железных листов, считая заклёпки: «Один, два, три … восемь, девять … четырнадцать … не смотри вниз». Ух! Бросить бы туда гранату. Да что толку?! Вереница ярко-красных шлемов, шапок-ушанок и шлепающих сандалетов была настолько длинной, что её хвост растворялся вдали, утопая в сизой дымке. Видать, не первый паровоз с утра на станцию «Кубана» пришёл под звуки барабана. Выбивая чёткую дробь, гарнизонные стукачи бодро маршировали во главе колоны.  Сердце сжималось от горьких мыслей о будущем: «Диплом, свадьба, врачебная практика, маленькие озорные чепчили, тихое семейное счастье и растущий с годами животик». Грустные мысли, и унылая реальность. Кто-то всё присвоил себе и без стука влез на чужой чердак. Вот так! Разогнал стайки нежных белых бабочек, заполнил пространство липкими мухами и запахом гари. На крыше пекло. Вся спина покрылась потом. Настойчиво и монотонно Чепчиль полз по кромке короткого и в то же время бесконечно-длинного перехода, опасного и раскаленного на солнце как печь, в которую ранним утром погрузилась Кубана.  Пальнуть бы сверху из нагана! Эх! Толку?! Слегка поправив край берета, дополз. И что уселся? Отдышался? Теперь вперёд! Однако то место, где вырисовывался «перёд», не вселяло оптимизма. Огромная туча черных клубов дыма накрыла квартал.

- Э-э-э-э-э-х! Тут-туп, дзынь, туп-туп, хрясь, туп-туп, - забарабанил по крышам Чепчиль, сбивая черепицу и бойко прыгая через узкие проёмы. Злился.

На четвёртой крыше он нырнул в окошко чердака. Грохнулся в кучу каких-то пыльных опилок! Звонко чихнул. Неосторожность… доски хруст. Но, к счастью, чердак был пуст, никаких гостей. Слегка перевёл дух, отряхнулся и в полумраке, пошатываясь, побрёл к выходу. Машинально проверил - на месте ли пистолет? На месте.

На лестничной площадке никого. Двери квартир заперты. То ли че прятались, то ли бежали куда-то, спасаясь от бомб и залётных гастролёров. Угнетающая тишина. Война. Двор тоже был пуст. Ветер трепал засушенный куст и забытые на столе газеты. Не громко хлопало окно. Разбросанные кости домино, одноглазая кукла в песочнице, ведёрко. Всё замерло. В один момент вымерло.

Выбежал к скверу. Встречались только маленькие группки бредущих мимо испуганных женщин и хмурых мужчин. Кто нёс ребёнка на руках, кто собранные на скорую руку вещи, узлы и чемоданы. ЧеПе спешил к цели. Гул нарастал, всё отчётливей слышались рыдания и треск пожара.  Еще вчера цветущий и благоухающий район одним ударом превратился в пылающие развалины. Подъезжающие и отъезжающие кареты скорой помощи пронзительным воем сирен пробивали себе дорогу. Несколько пожарных машин не справлялись с быстро распространяющимся огнем. Центральная пожарная часть города сильно пострадала от бомбежки, и машин катастрофически не хватало. Без специальной техники сложно было разгребать завалы, под которыми оказались жители домов. Вокруг царила паника.

Дом, в котором жила Ива, к счастью, уцелел, но девушки дома не оказалось. За столом, опустив голову, сидела сеньора Амарилис. Укутанная в тёплую шаль, она тревожно мяла в руке платок, которым прикрывала рот в моменты приступов кашля. Обернувшись к влетевшему в комнату ЧеПе, она молча посмотрела на него красными воспаленными глазами.

- Что с Ивой?! Где она? – беспокойно выпалил парень.

- С Ивой всё в порядке. Она с подружками помогает раненым, – тихо ответила сеньора, - что это Чепчиль? Что произошло?

- Гнуzы напали на Кубальму. Я видел целую дивизию военных, марширующих по центральному проспекту. Это война синьора Амарилис. Я побегу к Иве. - Направился к выходу ЧеПе, - не отчаивайтесь!

Женщина тихо кивнула, опустив глаза. По щекам ползли мокрые «змейки».