И побежали. Вприпрыжку, хрустя сухими ветками под ногами, что есть силы рванули в густые заросли в противоположную сторону от остервенелых криков преследователей, свирепого собачьего лая и пулемётного стрекота. Без оглядки вперёд! Пока есть выигрыш во времени, пока не обнаружили. Преследовать будут наугад, вынюхивая следы собачьими носами, запугивая и окружая, простреливая местность. Но пока наугад. Главное оторваться как следует и не ввязываться в неравный бой. Никому не надо глупое лихачество, жизнь дороже дешёвого бахвальства! Через полчаса молодецкой скачки по пересечённой местности парни порядком выдохлись. И если хорошо тренированные Чесэт и Чепчиль плавно перешли на лёгкую трусцу, то «ботаник» Чебукля, еле волоча ноги, начал заметно отставать и плестись в хвосте. А вскорости и вовсе стал как вкопанный, облокотившись о ствол сухого дерева.

- Всё! Больше не могу, - прошептал он, - хоть режьте.

 Остановились и остальные, резать не стали, а тоже решили немного передохнуть. Молчали, пытаясь восстановить дыхание. Звуков погони слышно не было, похоже оторвались.

- Сделаем пятиминутный привал, а после продолжим путь, - всё ещё тяжело дыша, произнёс Чепчиль. Он не садился, переминаясь с ноги на ногу и слегка подпрыгивая. Пытался встряхнуться.

- Друзья, я, кажется, оставил на мельнице своё оружие и рацию, - виновато пропищал уже сидящий на земле Чебукля. Поперхнулся, сплюнул липкую слюну. Почесал затылок.

- Плохо, но обстоятельства … - развел руками ЧеПе, сделал наклон влево, вправо, поворот торса, поднял руки вверх, опустил вниз, наклонился, разогнулся, - делать нечего, потерянного не вернёшь. Напугал ты нас этой гранатой. Жить надоело?

- У меня патронов уже не осталось, а сдаваться в плен я был не намерен, - гордо ответил снайпер, зарделся.

- Прополощи рот, только не пей много воды, - Чепчиль передал ему флягу.

ЧеЗет по-прежнему молчал, как насос втягивая и выдувая воздух. Из-под сбившейся набок кепки торчали слипшиеся волосы, одежда насквозь пропиталась потом. Он расстегнул ворот рубахи, присел на сломанное деревце и, отдышавшись, скосил взгляд на кудрявого товарища: «Как тебя угораздило так вляпаться?»

- Глупо, так глупо всё вышло, - захлопал ресницами Чебукля, защебетал, глотая слова, - в то время, когда я с тремя тапирами прибыл к месту назначения, уже давно рассвело и эти, заметьте, ночные животные, устроились недалеко от мельницы вздремнуть в тени деревьев. Не прошло и пяти минут, как чёрно-белые «скакуны» спали без задних ног. Я тоже решил отдохнуть после ночного путешествия и забрался на второй ярус мельницы. И вот только начал задрёмывать, как внизу на лужайке послышалась какая-то возня. Сон как рукой сняло. Гляжу в окошко, а в кустах два пухлых гнуzпеха притаились. Один подленько прицеливается из винтовочки в тапиров, а другой его подзадоривает. Чтобы спасти животных я выстрелил в воздух. Одновременно с моим выстрелом прогремел ещё один, который свалил наповал одного из тапиров. Два других подскочили и спросонья понеслись кто куда. Через секунду мельницу окружил отряд гнуzов, и я оказался в ловушке. Дальше вы всё знаете.

- Да… действительно глупо, - подытожил Чесэт, - но благородно.

От ласкового солнышка, умиротворяющего щебетания птиц и стрекота сверчков парни окончательно расплылись. Чепчиль, лежал на животе. Прищурив левый глаз высматривал красные пятнышки, аккуратно поднимал мохнатые зелёные листочки, выуживая из-под них спелые ягоды сладкой земляники. Лакомился. Чебукля водил из стороны в сторону указательным пальцем правой руки, запуская божью коровку. Чесэт, сполз на землю, облокотился о ствол всё того же сломанного деревца и, жуя колосок, принялся неистово размахивать перед лицом своей кепкой. Эдакий импровизированный веер. Так бы вскорости и уснули … но! Гулкое лесное эхо принесло откуда-то издали сердитый собачий лай. Парни навострили уши.

- Да что же это за напасть такая! – возмутился гонщик, - ни минуты покоя.

- Низкий старт … - облизал сладкие от лесной земляники пальцы ЧеПе, натянуто улыбнулся, стараясь приободрить то ли себя, то ли друзей, - никогда не теряй присутствие силы духа, боец! На старт! Внимание! Марш!

И снова зашуршали травой, захрустели ветками, запыхтели лёгкими. И-рраз, и-рраз … Противней всего было от подленькой мысли, что не известно когда эта погоня закончится, сколько и куда ещё бежать и не поджидает ли где-то засада. Неопределённость! Вскорости звуки погони стихли, вероятно удалось оторваться, но тут произошло нечто ужасное. Чебукля, решил немного пофорсить. Собравшись с силами, он словно молодой оленёнок лихо сиганул через небольшой овражек, пронзительно крикнул от острой боли и полетел. Его угораздило попасть в зубастый охотничий капкан, с перебитой ногой пролететь кубарем несколько метров и затормозить головой о трухлявый пень.

- Полундра парни! – завопили, лишившиеся крова над головой рыжие муравьи, - бомбят, уносим ноги! Муравьи бросились врассыпную из разлетевшегося пня.

- Вот уж везунчик так везунчик! – взревел Чесэт, - наказание какое-то!

- У-ух, - скривился Чепчиль, осматривая ногу, – срочно готовим носилки.

Кости ступни полностью раздроблены, кровавое месиво. Капкан был явно рассчитан на крупного зверя. Надо было как можно быстрей оказать первую медицинскую помощь и продолжить бегство. Пока Чепчиль возился с ногой «везунчика», освобождал её из металлических челюстей, снимал ботинок, обрабатывал рану антисептиком, забинтовывал, Чесэт раздобыл две длинные гибкие жерди. Из этих деревяшек и брезентовой плащ-палатки соорудили носилки, водрузили на них скулящего от боли Чебуклю и заковыляли дальше. Скорость передвижения резко снизилась. Подленькое чувство, что вот-вот сейчас нагонят, стало расти, от этого настроение окончательно испортилось. Раненого обильно вырвало.

- Час от часу не легче, - обливаясь потом, ворчал впередиидущий Чесэт, - похоже, что ещё и сотрясение мозга получил в нагрузку.

Чепчиль дал больному флягу с водой.

- Ох, друзья, оставьте меня в лесу, - захлёбываясь от слёз и обливаясь водой, принялся давить на жалость раненый, - со мной одни проблемы.

- Слушай, дружище, заткнись, пожалуйста, - зарычал в ответ гонщик, - и без твоего нытья тошно.

Чепчиль не вмешивался. Дальше путь продолжили молча. Пыхтя, кряхтя и скрипя зубами кое-как доковыляли до просёлочной дороги. Остановившись в нескольких метрах от проезжей части, притаились. Больному становилось хуже, похоже начался жар. Чесэт остался возле носилок, а Чепчиль осторожно подполз к краю дороги проверить, нет ли кого. И правильно сделали, осторожность не помешает. По узкой пыльной дороге, скрипя как старая телега, медленно ехал патрульный грузовичок. По кислым физиономиям сидящих в кузове гнуzпехов было отчётливо видно, что им осточертело всё на свете: и эта неприветливая страна с угрюмыми жителями, и отсутствие сытных обедов, и начавшаяся так некстати жара. Они готовы были ничего не замечать, ни с кем ни воевать, отбыть положенный им срок и вернуться поскорее домой, но столь пронзительный «чих!» раздавшийся в лесной чаще они просто вынуждены были услышать. А последовавшая за этим звуком возня, всхлипы и стоны развеяли все сомнения: «Там в лесу кто-то есть!»  Заглох мотор, грузовичок замер и на обочину вывалили пять усталых солдафонов во главе с командиром отделения.

- Итого шесть, не считая водителя, - прикинул в уме ЧеПе, тихонько сняв автомат с предохранителя, поморщился, - как не вовремя это всё, у-у-ух.

Постарался не шевелиться и настроить дыхание. Гнуzпехи потоптались и нехотя заковыляли в лес. От притаившегося Чепчиля их отделяли всего несколько шагов, когда перед лицом у парня по тонкому прутику бесшумно проползла улитка. Она остановилась, нахмурилась, грозно глянула на парня и скомандовала: «Пли!»

Четыре гнуzа полегли сразу. Ещё один пытался сопротивляться, но безуспешно. Командир отделения бежал … но не далеко. Сделав дело, Чепчиль поспешил вернуться к друзьям в надежде живенько погрузить больного на машину и уносить ноги, но сделав несколько шагов, он услышал подленький рёв отъезжающего грузовичка.

- Вот олух! -  пнул он в сердцах торчащий из земли мухомор, - про водителя забыл. Теперь подмогу приведёт и к тем, что в спину дышат ещё охотники добавятся. Кольцо может сжаться, тогда нам крышка. Проблема!

- Поторопимся, - схватил носилки ЧеПе, - предлагаю взять немного северней.

- Северней! Южней! – побагровел Чесэт, с ожесточением вцепившись в жерди носилок, - да я вообще не пойму куда мы бежим! Где мы находимся и куда мы должны прибежать, чтобы от нас отцепились эти зелёные назойливые мухи.

Неожиданно гонщик бросил носилки. Ему на голову что-то ляпнуло, он гневно сорвал своё кепи и впился взглядом в маленькое белёсое пятнышко. Птичка! Какая-то наглая птичка прямо на лету справила свою нужду на козырёк отважного партизана. Ну это уже ни в какие рамки не вписывается! У парня из ушей со свистом повалил пар, и он что есть силы швырнул свой головной убор в кусты. Уселся на землю с твёрдым убеждением не двигаться с места … и будь что будет … и хоть трава не расти!

- П-и-и-ить, - простонал Чебукля, - п-и-и-ить.

Чесэт отчаянно сопел, накрыв руками голову. Чепчиль исподлобья поглядывал на друга.

- П-и-и-ить, - простонал Чебукля.

ЧеПе налил в крышку от фляги немного воды и дал больному. Смочил носовой платок и вытер им горячий лоб снайпера, которого сильно лихорадило. Решено было сделать ему обезболивающий укол с лошадиной дозой снотворного. Потом Чепчиль пошёл к кустам, подобрал слегка подпорченное кепи, вытер его и подал товарищу: «Говорят, что это к деньгам …»

Чесэт поднял голову и каким-то бессмысленным взглядом посмотрел сквозь ЧеПе: «Как жить хочется».

- Вот и здорово! – радостно ответил Чепчиль, - тогда поторопимся, а то уж скоро стемнеет, а до постоялого двора ещё топать и топать.

- Неисправимый оптимист, - опираясь на колено поднялся гонщик, возвратил головной убор на своё законное место, скривился, пытаясь улыбнуться, - или идиот.

Следующие полтора часа пёрли по бездорожью как два угрюмых буйвола, тянущие за собой впившийся в землю плуг. Медленно, уверенно и печально. Плугом был раненый Чебукля. Тем временем стало смеркаться, повеяло прохладой, и кажется, влагой.

- Чувствуешь, водой запахло? – стал принюхиваться Чесэт, - не хватало нам ещё в реку упереться. Что мы тогда с этим раненым «кроликом» будем делать. Он сам не сможет плыть.

- Ну не всё ж коту масленица, - не сдавался Чепчиль, - что-нибудь придумаем. А сейчас поторопимся. Ощущение какое-то не хорошее, ноги слабеют.

Предчувствие не обмануло. Опять что-то загавкало и наползало!

- А-а-а-а, псы позорные! Нагнали всё-таки, сволочи, – рассвирепел гонщик и ускорил шаг, – врешь – не возьмешь!

- Да уж эти ребятки хорошо своё дело знают, - не поспевал Чепчиль, - прирождённые охотники.

- А я прирождённый гонщик! – взревел Чесэт, ещё сильнее ускоряясь, - и никакому вонючему гнуzу меня не догнать.

ЧеПе ничего не ответил, только покорно кивнул. Парни неслись сломя голову, больной подпрыгивал на носилках как на батуте. Откуда и силы-то взялись?! Это было уже даже не второе дыхание, а скорее жажда жизни вперемежку с азартом «кто кого».

Упёрлись в реку.

- Вот и приплыли, - обмяк гонщик, щурясь от мерцающих волн.

- Уф, - Чепчиль опустил носилки на землю.

Багровый Чебукля бесшумно лежал на потрёпанном брезенте. Безнадёга. Всё отчетливей становился слышен собачий лай и запугивающие фразы, вылетающие из охрипшего мегафона.

- Ты плавать умеешь? – спросил Чесэт, стоя у воды.

Он прощупывал дно длинной сухой веткой.

- А то! – шепнул ЧеПе.

У него в голове назойливыми пчёлами роились мысли: «Может в обход рвануть, где-то должен быть брод. Спрятать больного в кустах? Бесполезно - собаки учуют. Смастерить плот? Но из чего? Да и времени нет. Принять бой? Кокнут как пить дать. Что же делать?!»

- Жи-и-ил отважный капит-а-а-ан, - неожиданно поплыло над водой.

- Это ещё что такое? – растопырили глаза бойцы. Залегли и плотно прижались к прохладной земле.

- О-о-он объездил много стра-а-а-ан, - уже громче и отчётливей доносилось откуда-то справа.

В такт размеренному пению вторили удары веслом по воде «Хлюп! Хлюп!» Где-то на середине реки всплеснулась крупная рыба. Парни и дышать перестали от неожиданности, ожидая развязки.

- И-и-и не раз он бороздил о-к-е-а-н… - какая-то тёмная фигура, на большом деревянном плоту поравнялась с партизанами, - ну что вы там притаились, я вас уже битый час тут дожидаюсь. Полезайте живо на борт.

Обалдевшие от столь неожиданного поворота событий друзья подскочили, забыв про осторожность, живо схватили носилки и стали погружаться на пришвартовавшийся к берегу плот.

Чебукля, приоткрыв левый глаз, сквозь пелену заприметив тёмную худощавую фигуру с веслом, и не понимая, что происходит, очевидно в бреду, заголосил: «Вот мой окончен путь, везут меня в темницу. Уснуть! Скорей уснуть и лечь на бок в гробницу».

- У вашего друга жар? – приложил свою ладонь ко лбу больного хозяин плавучего средства.

Раненый умолк так же резко, как и затараторил.

- Да, ранен, - утвердительно кивнул Чесэт, схватил второе весло, что есть мочи оттолкнулся им от берега, - в капкан угораздило и головой ещё ударился.

Просевший под тяжестью плот плавно отчалил, и от его бортов в разные стороны поползли лёгкие бесшумные волны. Гребцы слаженно ударяли вёслами по воде, разгоняя плот, а Чепчиль полез в вещмешок за биноклем.

- Как звать нашего спасителя? – вежливо поинтересовался он, протирая тряпочкой запылившиеся стёкла.

- Так звать очень даже просто, паромщик Чернец, - представился новый че, - а пока паром мой на ремонте, заведую вот этим нехитрым водоплавающим средством. А вы, парни, кто будете?

- Мы… мы это… - замялся ЧеПе, - так вот охотники из общества «Дубовый листок», а этот, что в капкан попал - грибник бывалый, такой специалист в этом деле, что со ста метров опёнок от поганки отличит.

- Ага, понятно, охота, это дело такое … а в грибочках мы и сами толк знаем, - улыбнулся паромщик, внимательно осматривая амуницию и оружие парней, - партизаны значит. Ну и шуму же вы наделали с этим цирковозом! Всю округу на уши подняли! Хэх!

Уличённый в невинном вранье ЧеПе, как маленький мальчик покраснел до кончиков своих ушей. Опустил взгляд, будто ему вдруг очень стало интересно, чем же скреплены между собой брёвна, а сам смущённо кумекал: «Стыдно-то как! Сходу раскусил Чернец, а с виду мужик мужиком, простоватый такой».

- Ну, а имена то у вас есть, грибники - охотники? – тихонько улыбаясь себе в бородку, подтрунивал паромщик.

- Имена есть, - оживился ЧеПе, - я Чепчиль, вот - Чесэт и этот лежебока – Чебукля.

- Приятно познакомиться, парни, - налегая на весло, кивнул скромный спаситель, - поднажмём.

- Нам тоже очень приятно, - перебивая друг друга, одновременно ответили Чепчиль и Чесэт. Чебукля тяжело вздохнул во сне. Чесэт поднажал.

Доплыли уже до середины реки, когда на берегу начался шум, гам, тарарам.  Чепчиль уткнулся в бинокль: «Ого набежало зелёных! Похоже за нами чуть ли не рота головорезов гонится».

- Стафайтесь, несчастные, - запищал в мегафон упитанный гнуzчёс, - иначе мы фынужтены бутем фас убифать! Пли!

Послышался с десяток хлопков, толку от которых было как с козла молока.

- Этот толстяк, не выговаривающий как минимум половину алфавита, похоже ещё и полный болван, - злорадно скривился гонщик и, присев на любимого конька «тактико-технические характеристики оружия», пояснил, – от берега до нас как минимум двести метров, а те хлопушки Г-15, из которых по нам стреляют, прицельно бьют не больше чем на 50 метров. Испугал!

С берега в воду полетели две ручные гранаты.

- Ложись! – крикнул ЧеПе.

Пригнулись.

Не причинив никому особого вреда, а только взбаламутив воду не далеко от берега, взрывчатка выкинула вверх два столба сверкающих брызг и стаю дохлой рыбы.

- Локти кусают. Собак пустили в воду, у каждой челюсть как у маленького крокодила, да и вынюхать нас могут на том берегу, придётся застрелить, - размышлял вслух Чепчиль, изучая берег, - вот резвые псы, ещё и рыбу дохлую на ходу лопают. А что скажешь, дружище, про ручной пулемёт, модель, кажется ЖП-300?

- С магазином наверх? – уточнил технарь, залихватски загребая воду веслом.

- Ага.

- Он! ЖП-300, - кивнул Чесэт, - проблемка, друзья, если стрелок хороший, то может запросто нас всех положить. Что он сейчас делает?

- Пока только раскладывается, вставляет ленту.

- Гребём, гребём сильней, - не на шутку забеспокоился гонщик, размахивая веслом, - смеркается, это хорошо, но хотя бы больше трёхсот метров оторваться.

- Прицеливается…

- Ух! Ёлки! Это очень серьезный агрегат, - засуетился Чесэт, - разгоняемся и прыгаем в воду, гребём в воде и тянем плот за собой. Иначе нам кранты.

Так и сделали. И как только оказались по шею в воде, вокруг плота зашлёпали пули. Некоторые из них прошлись по брёвнам, откалывая щепки. Чебукля и дышать перестал. Река забурлила как закипающий чайник. Запахло жареным. Вдобавок метрах в пятидесяти показались высунутые из зубастых пастей трепыхающиеся собачьи языки. Прошла вторая пулемётная очередь. Парни ушли с головой под воду, продолжая грести. К счастью, пока никто не пострадал. В опасности был только лежащий на плоту Чебукля, но на этот раз ему удивительно везло, пули пролетали мимо. Пробыв под водой чуть меньше минуты, беглецы практически одновременно вынырнули, жадно глотая воздух и смахивая воду с глаз. Когда Чепчиль, который был позади всех, наконец-то освободился от воды, мешающей осмотреться, он пришёл в ужас. По спине словно вереница подводных муравьёв пробежала стая мурашек. Совсем рядом, метрах в трёх, раздавалось горячее собачье дыхание. Оружие лежало на плоту. ЧеПе впопыхах попытался нащупать его свободной рукой, но безрезультатно. Решил поскорей вернуться на плот. Снова затараторил пулемёт и по воде зашлёпали пули. Спрыгнул в воду, запаниковал. Река бурлила как котёл на плите.

- С-о-о-обака! Руками сражаться буду, задушу гадину, ещё посмотрим кто кого, - решил он в отчаянии, шлёпая по воде.

Гребцы Чесэт и Чернец усиленно работали ладонями, но скорость передвижения заметно снизилась, это всё-таки были не вёсла. И хоть до берега оставалось не так уж и далеко, нагоняющие своих жертв боевые псы представляли реальную опасность.

Хлюп! И неожиданно тот пёс, который, казалось, через секунду клацнет своими клыками Чепчиля за ухо, жалобно заскулив, резко ушёл под воду.

- Что это с собакой? – вырвалось у ЧеПе.

- А-а-а, это, наверное, сом, - спокойно ответил паромщик, продолжая грести.

- Со-о-ом?!!! – выпучил глаза Чепчиль, залетая на плот, - да что же это за напасть такая, обложили со всех сторон. Торопливо стал искать оружие. К счастью, вражеский пулемёт уже не добивал, оставались только собаки. Схватив автомат, ЧеПе резко снял его с предохранителя и выдал очередь по клыкастым преследователям.

- Да, их тут полным-полно водится, этих сомов-то, - вскарабкался на поверхность Чернец, - вылезем поскорей из воды, а то мало ли что ...

Две собаки, сражённые автоматной очередью, запрокинув вверх окровавленные головы, замерли, беспомощно раскачиваясь на волнах. Последний пёс, жалобно заскулив, безвольно ушёл под воду.

- Точно сом, - заключил бывалый паромщик, - это его рук дело … хотя рук у него-то как раз и нет.

Временно не управляемый плот несло вниз по течению. Чесэт искал брошенное перед купанием весло. Чебукля как-то странно озирался по сторонам. Не похоже было, что он пришёл в себя. Чернец пощупал у него пульс на шее, приоткрыл пальцами веки, пристально всматриваясь в зрачки больного. Огляделся вокруг, внимательно изучая куда попали пули.

- В рубахе ваш грибник родился, - улыбнулся он, закончив осмотр, — значит будет жить … долго и счастливо.

Теперь гребли Чесэт и Чепчиль. Что происходило на том берегу, где суетились гнуzы, сложно было разглядеть из-за темноты и большого расстояния. Ещё и бинокль куда-то подевался. Едва различимы были летящие над водой отрывистые крики и злобная ругань. Кто-то плюхнулся в воду. Палили в воздух из всего чего попало. Гнуzчёс горлопанил в свой мегафон какие-то нечленораздельные ругательства. Одним словом - шумели. В сущности, наших парней это уже не интересовало. Всё внимание было приковано к тому берегу, к которому через нескольких минут предстояло причалить.

- Как полагаете, нас не может там засада поджидать? – осторожно шепнул паромщику ЧеПе.

- Вряд ли… местность пустынная, труднопроходимая, - успокоил Чернец, - прямо с берега крутой подъём в гору. Не думаю, чтобы гнуzы так быстро сориентировались, догадались, что вы окажитесь в этом месте, и заранее выслали сюда бригаду.

Стало теплей на душе.

Изрядно выдохшиеся за день бесконечных скачек, беглецы наконец-то подгребли к тихому, сильно заросшему высоким камышом, берегу. Их приветствовали местные лягушки, сверчки и одиноко стоящая цапля. Оставалась самая малость – найти место, где можно причалить и высадиться на берег. Полоса густой осоки, частоколом торчащей из воды, шириной была не менее пяти метров. Через такую преграду, да ещё и с раненым, лежащим на носилках, пробраться не реально. Все многозначительно молчали. Плот медленно скользил вдоль берега по заросшей кувшинками водной поверхности. Кое-где виднелись раскидистые плакучие ивы, свесившие свои ветки-прутики в прохладную воду. За ивами - тёмные силуэты деревьев на берегу, а дальше невысокая гора.

- Плыли, плыли, приплыли, – подумал ЧеПе, - интересно, сколько нам ещё предстоит грести вдоль берега?

Но спросить постеснялся. Чесэт вообще ничего не думал, просто покорно и терпеливо грёб. Все бойцы очень устали и было не до болтовни. Только «Шлёп! Шлёп!».

Чернец скользил своим зорким взглядом по плотной стене, впиваясь в мрачные силуэты коряг, кустов и осоки. Чем дольше плыли, тем сильней хмурились его густые брови. И вдруг паромщик оживился, лицо засияло, и он победно сообщил: «Вот, парни, за этим поворотом в камышах есть небольшое углубление, в нём рыбацкий мостик. Там и причалим».

Проход оказался достаточно узким, но плот вписался в него чуть ли ни миллиметр в миллиметр. Приветливо зашуршали камыши по бортам, и «корабль» медленно заплыл в долгожданную гавань. Легонько ударившись о мокрые сваи, замер. Приплыли!

- Выгружаемся, грибнички-партизанчики, а я вот ещё загляну кой-куда, - Чернец, спрыгнув в воду, полез под мостик.

Пока парни выкидывали на берег все свои вещи, осторожно переносили раненного товарища по скрипучим доскам переправы, паромщик упорно что-то искал в тёмной воде.

- А! Вот! Нашёл, - Чернец весело зашлёпал мокрыми ботинками из воды на прибрежный песок, держа перед собой наполненный рыбой садок, - мой утренний улов, жерех нынче гуляет и плотвичка за ним шнырь-шнырь. Благодать.

Своим бодрым видом, не молодым, но очень приветливым и приятным лицом, излучающим удивительное спокойствие и оптимизм, паромщик словно напитывал энергией изнурённых ребят. Они сидели на ещё не остывшем песке, сбросив мокрые ботинки, выжимали свою одежду и укладывали вещи.

- Хорошо-то, как здесь, - вздохнул полной грудью Чепчиль, - ти-и-шина-а.

Застёгивая ремень и расправляя рубаху, он встал во весь рост и сладко потянулся: «Идём?»