На задание вылетели глубокой ночью, но сна не было. Волновались ли ребята? Возможно. Ведь впереди ожидало первое боевое крещение! Но виду не подавали, иногда зевали. Молча сидели, наблюдая за проплывающими за стеклом облаками и думали каждый о своём. Через пару часов, как и подсчитывал инструктор Черкюль Аро, благополучно добрались до места назначения. Внизу в предрассветной дымке взгляду парашютистов предстал плотный ковёр пушистых крон деревьев. О-о! Куда же прыгать? Так неровен час приземлишься на какое-нибудь высокое дерево и будешь беспомощно раскачиваться, пытаясь освободиться от парашютных строп. Чего доброго, ещё и враг засечёт. Несколько минут Чеппелин кружил над лесом в поисках ровного светлого пятнышка, которое могло быть небольшой полянкой или пригорком, пригодным для приземления десанта. Наконец лётчик радостно улыбнулся и указал рукой в направлении маленького белёсого пятачка. Лужайка. Десантники с пониманием закивали головами и стали готовиться к прыжку. Каждый нащупал у себя на груди ручку парашюта, не сплющена ли она об подвеску, легко ли будет найти её в полёте. Надёжно ли защёлкнут карабин, не перекручены ли лямки контейнера. Кажется всё в порядке! Можно прыгать. От волнения перед прыжком слегка сосало под ложечкой и предательски урчало в животе.

- Удачи, парни! – кивнул головой пилот и, отдавая честь, приложил правую руку к виску.

Чепчиль улыбнулся и, помахав на прощание пилоту своей огромной лапищей в потёртой кожаной перчатке, с силой распахнул дверцу чудолёта и выпрыгнул первым. В лицо ударила мощная волна холодного свежего воздуха, резко подбросила вверх и закружила. Йо-хо! Вот так здорово! Действительно было очень здорово почувствовать себя птицей, ощутить способность летать, кружиться в воздухе, парить. Но парить посчастливилось не долго, всего несколько секунд и началось стремительное движение вниз к земле. Пора б уже и парашют раскрывать, а то глядишь шмякнешься лепёшкой об утреннюю покрытую росой зелёную травку. Что тогда? Не место лихачеству! «Итак, по порядку, - завертелось в голове, - ручка … где ручка? Вот - ручка! Отлично!» Ветер продолжал отчаянно хлестать в лицо и развивать чёрные кудри.  «И-и-и, оп-ля!» – дёрнул ручку вбок. Расчековка, открылась камера, контейнер … «Шух!» – над головой с характерным шорохом раскрылся небольшой аккуратненький купол и резко уменьшил скорость приземления. Теперь уже плавно, оглядываясь по сторонам и управляя парашютом, ЧеПе приближался к земле. Всего в нескольких метрах от него, чуть выше летел Чесэт. Похоже у него тоже пока что всё складывалось удачно. Осталось самое непредсказуемое и сложное – без травм, благополучно приземлиться. Как близко земля! Надо срочно подготовиться к удару … сжать ступни и колени, лодыжки слегка вытянуты, колени согнуты, ноги в тонусе, подбородок на груди. А-а-а-а-а-а … шлёп! Руки согнул, прижал локти к животу. «Падать в направлении приземления, только в направлении приземления. И-и-и-и… ёлки-палки! Ух, что за ерунда!» – больно ушибся правым боком о какой-то булыжник. Сконцентрировался. Развернул бедра, тело приняло арочную форму и падение прошло мягко и гладко. Удалось избежать удара головой о землю, а это немаловажно. Небольшой ушиб от попавшегося на пути камня? Ничего, до свадьбы заживёт. Поднявшись на ноги, стал постепенно подтягивать к себе стропы, сворачивать парашют.

Несколькими секундами позже приземлился Чесэт. Увы, но он шмякнулся в небольшой вьющийся по лужайке ручей. Как метко! Кругом сухо и твёрдо, но надо же было угодить прямиком в лужу! Попав в такое неловкое положение и от этого немного растерявшись, парень запутался в стропах и не сразу нейтрализовал парашют. От этого, влекомый развивающейся за спиной тканью, несколько метров он проехался по течению ручья пока не напоролся на толстую кривую корягу. Приехали!

Когда Чепчиль подоспел к другу, тот был явно не в духе. И вроде бы ничего такого, а всё же неприятно, мокро и грустно. Не сразу высушишь одежду, поэтому придётся идти в мокром, а так, чего доброго, можно и заболеть. Досадно, но ничего не поделаешь. Закопав парашюты, два бойца-молодца зашагали в направлении железной дороги. Шли медленно, не торопясь и уже совсем рассвело, кода парни добрались до цели своего десантирования. Вот она, железнодорожная насыпь в нескольких метрах от плотных лесонасаждений. Отличное место! Квадрат 24/28 – густо поросшая зеленью лесистая местность, поэтому не сложно будет хорошенько замаскироваться, ожидая бронепоезд. Согласно присланной депеше цирковоз должен быть в этом квадрате со дня на день. А может быть даже и сегодня! Поэтому не стали откладывать подготовку к встрече дорогих гостей в долгий ящик. Согрелись волшебным тонизирующим напитком из солдатской фляги, размяли конечности, проглотили по чесночной лепёшке и стали окапываться. Вырыв небольшую ямку, принесли несколько широких зелёных веток и превратились в большой красивый куст. Залегли. Ждать пришлось не долго. Через несколько часов из-за поворота со скрипом выплыла старая ржавая дрезина. Попеременно нажимая рычаг два гнуzа в ярко-красных глянцевых шлемах и железнодорожных эмблемах напевали весёлую песенку железнодорожников. Полные щёки творожников.

- Рэльсы, рэльсы! – басил широкоплечий крепыш, - пыш! ум-ца-ца, ум-ца-ца!

- Шпалы-шпалы, – вторил ему пискляво-скрипучим баритоном коротышка. Вспотела подмышка.

- Е-е-е-е-е-хал пое-е-езд, - затянули вдвоём, па-а-а-ём. И дальше приглушённо, непринуждённо, - запоздалый, ум-ца-ца, ум-ца-ца.

Молодца! Крепыш, мёртвой хваткой сжимая деревянную рукоятку, что есть мочи опускал свою сторону рычага вниз. От этого коротышка на другом конце рычага попеременно подлетал вверх. Отрываясь от пола дрезины и возвращаясь на место, как послушное тесто, он сильно ударял о калёное железо своими коваными ботинками. Дзынь! Скрипя колёсами по гладким рельсам, дрезина плавно удалялась. За ней и песня испарялась. Издали доносилось едва уловимое: «Из последнеГО ваГОна-а-а-а… ум-ца-ца, ум-ца-ца, ум-ца-ца … вдруг рассы-па-лось пше-но - о - о – о – о – о – о – о – о- …»

Воцарилась прежняя тишина. Как будто бы и вовсе не война. Лишь изредка слышалось пение птиц, хлопот ресниц и стрекот цикад.

- У нас всего одна минута, пока не появились конвойные самолёты, - прошептал Чепчиль, в горле першило, - вперёд дружище!

Оставив в укрытии базуку с зарядом и вещмешок с продуктами, пригибаясь и оглядываясь по сторонам, подбежали к насыпи. У самых рельс упали ниц. Принялись сапёрными лопатками рыть землю под рельсами. Когда ямка стала достаточно глубокой, чтоб в неё свободно поместилась взрывчатка, Чесэт вынул из вещмешка пакет с тротилом. Снял полиэтилен, прикрепил провода дистанционного приёмника к клеммам на детонаторе с гремучей ртутью. Сосредоточенно всё проверил и поместил взрывчатку в яму. Разложил антенну, чтобы её верхушка была чуть выше рельса. И лишь слегка присыпал бомбочку землёй, как с юго-запада негромкой трескотней донёсся шум вертящихся винтов.

- Подарочек для клоунов готов, - шепнул минёр, - возвращаемся в укрытие.

Молнией вернулись в засаду. Несмотря на суровый «партизанский» вид подрывников, у обоих парней сердце от волнения готово было выпрыгнуть наружу. Ну же! Тревожно… Над железнодорожным полотном парил зелёно-красный самолетик. Он был похож на маленькую навозную муху. Из кабины пилота увидеть заряд под рельсами было невозможно. Главное - не обнаружить себя в укрытии. Вжались в землю так, что казалось, пролежи так ещё несколько минут и корни пустишь. Как назло, над ухом стали зудеть комары, донимая. Но, к счастью, покрутившись покрутившись, самолёт живенько уплыл, исчезая в густых облаках. Парни напряглись в ожидании бронированного цирковоза. Следом за аэропланом он должен появиться с минуты на минуту. Поистине: «Ожидание смерти подобно!» Скорей бы свершилось! Чесэт с такой силой сжимал рычаг пульта управления миной, что костяшки на руке побелели. Чепчиль водрузил базуку на плечо – контрольный выстрел «в голову» бронепоезду не помешает. Ждать пришлось не долго. Выбрасывая в стороны клубы горячего пара, скрипя и лязгая бронированной обшивкой, из-за поворота вылетел серый как огромная лобастая крыса цирковоз. Весело постукивают колёсами по тонким рельсам, словно маршируя победным маршем по оккупированной земле он торопился к месту назначения. Невезение?

В голове у подрывника начался обратный отсчёт, прошептал: «на … три…два…один атакуем». Фиу! Вагончиков ряд. Чей заряд быстрей достиг цели не известно, очевидно одно - поезд легко и грациозно взлетел в воздух как большое серое пёрышко. Показалось – на секунду замер в воздухе. С грохотом рухнул и покатился со склона в обратную от подрывников сторону. Повезло парням! Наезжающие друг на друга вагоны сложились гармошкой и последовали в кювет вслед за паровозом. Из-за бугра доносились мощные взрывы. Взлетали вверх части металлической обшивки, колёса, стволы пушек и другая дребедень, не доехавшая до пункта назначения. Задание выполнено, пора уходить.

Удовлетворённые результатом проделанной работы, ребята позволили себе маленькое ребячество – сфотографироваться на память. Прекрасная панорама. Сэлфи. Моментальная съемка. Улыбочка! Сейчас вылетит птичка. Пора уносить ноги, неровен час здесь будет столько гнуzов, что проблем не оберешься. Нырнули в лес. Дорога в лагерь предстояла долгая и не лёгкая. Сперва отклониться немного южней. Там, обогнув болота, сменить направление на восток. Далее - к деревне Кубравица, где на мельнице должен ждать Чебукля с тремя тапирами. Через некоторое время прошёл звон в ушах от взрыва и всё тело заполнила лесная тишина. Стало тепло и уютно. Шли молча, не расходуя силы на пустые разговоры.  На солнечной полянке перекусили сухпайком. Передохнули немного. Продолжили свой путь. Шлёпая по узким тропкам, не выходя на широкие разъезженные дороги, к вечеру того же дня благополучно добрались к болотам Куботряс.

- Похоже мы не сбились с дороги и вышли именно туда, куда надо. Но точно ли нам здесь что-то надо? – глубокомысленно пробормотал Чепчиль, озираясь по сторонам.

Жутковатое место, а в сумерках особенно мрачное. Испарение серо-зелёным туманом стелется над мшистыми кочками и вязкой трясиной. Москиты стаями носятся в поисках свежей кровушки.

- Булькает что-то, - хриплым голосом прошептал Чесэт, звонко шлёпнув комара на щеке, - говорят, что это кикимора суп своему болотнику варит из утопленников.

Фьюх! Спиральками взлетели бледно-голубые огоньки над топью. Парни содрогнулись. По спине поползли холодные капли. Послышалось причмокивание и вздохи.

- Точно варит, - кивнул ЧеПе, выпучив глаза, - проголодался болотный дедко. Слышишь, охает?

- Слушай, Чепчиль, нам ведь не обязательно ночевать прямо возле этих болот. Если кикимора не сожрёт, то кровососы точно одни косточки к утру оставят.

- Думаю, что не обязательно. Самому как-то не по себе. Пойдём отсюда, а утром вернёмся, побродим, ягод наберём. Здесь их должно быть видимо-невидимо: брусника, асаи, голубика.

- Да что-то и ягод не очень хочется, пойдём, - повернулся, поправил висящий на плече автомат и зашагал в противоположную от болот сторону Чесэт, - догоняй.

Чепчиль ещё немного постоял, вслушиваясь в расплывчатые звуки болота. Вздохнул: «Суп варит». Выдал многозначительно: «М-да!». Выплюнул залетевшего в рот комара и пошёл вслед за товарищем. Далеко уходить не стали, выбрались на пригорок. Присмотрев уютное местечко у старой раскидистой ивы, расположились на ночлег. Нервное и физическое напряжение, накопившееся за день, дало о себе знать. Усталость накатила и повалила наземь. Лишь слегка расшнуровали ботинки, с наслаждение вытянули усталые ноги, намазали лица репеллентом, подмяли под головы холщовые вещмешки и уснули в мягкой шелковистой траве. Снилось что-то сумбурное, нескладное, без чёткого сюжета.

Через пару часов с ветвей плакучей ивы, под которой так уютно устроились парни, накапала лужа вязкой зеленовато-белой жидкости. Дерево оправдывало своё название. Запахло тиной, стало так сыро, что одежда вмиг напиталась влагой хоть выжимай. То ли эта повышенная влажность, то ли какая-то внутренняя тревога, заставили парней одновременно проснуться и открыть глаза. Было уже далеко за полночь. С трудом удалось разлепить тяжёлые веки. Сперва показалось, что продолжается обрывистый болотный сон, но парящий над ивовой лужицей незнакомец был реальным, хоть и очень походил на полуночное привидение. Тускло светящееся водно-дымчатое эфемерное существо, поперек перемотанное ивовыми стеблями, пыталось дружелюбно улыбнуться, но выходило не очень. С гостя на землю струйками стекала вода.

- Пока вы парни здесь бока отлёживаете, целая рота зелёных красношляпников шлёпает за вами по пятам, – забулькал фантом, шевеля пиявкой-языком, - пойдемте же скорей, я проведу вас через болото.

При этом руки проводника-доброжелателя стали расти в воздухе как медленно разлетающиеся брызги воды, обнимая ребят за плечи. Стало как-то не по себе, противно и гадко, будто к жабе холодной прикоснулся. Руки-капли как быстрорастущие вьюны поползли дальше, по всему телу, по плечам к шее, вокруг ушей и на макушку, сковывая мысли, лишая способности думать и сопротивляться чужой воле. Вдалеке на болоте послышались звуки колыбельной песни и печальные вздохи.

- Гиблое место, - дымкой пронеслось в голове у ЧеПе, и он с трудом выдавил, - спа-си-бо, лю-без-ный, но мы б ещё поспали.

Руки–брызги шлёпнулись наземь, разбиваясь на сотни маленьких капель. Упавшие на землю капли обернулись, кто серой прыщавой жабкой, кто склизким желтоглазым тритоном, кто черной извивающейся пиявкой и живо расползлись по траве, а безрукий болотник сдавленно прошипел: «Не надо меня благодарить, я ничего ещё не сделал для вас. Не выношу благодарности».

- Спасибо, спасибо, любезный, - защебетал очнувшийся Чепчиль, обретая уверенность в себе, - спасибо и ещё раз спасибо, мы уж как-нибудь сами. За всё вам спасибо.

От этой трели благодарностей незнакомца покорежило, скрутило, и вырвало чем-то зелёным.

 - Не надо мне ваших спа… спа … пшшш-ш-ш-ш, - зашипел он, ударился о землю склизким ужом и юркнув под корягу, исчез.

- Какой слизняк, - покачал головой приходящий в себя Чесэт, - погубить хотел. А ведь легко отделались!

- Болотник, что с него взять, - развёл руками Чепчиль, - это его суть. Таким создан природой.

Ивовая лужа сама собой утекла в землю, как в сливное отверстие в ванной. Поперхнувшись, смолкли звуки на болоте и в лесу воцарилась гробовая тишина. До рассвета оставалось ещё несколько часов непроглядной темноты, отправляться в путь было не разумно. Запросто можно сбиться с дороги и заблудиться. Однако и уснуть после такого визита было невозможно. Стали ворочаться с боку на бок, вздыхая.

- Чепчиль, а не выкурить ли нам по сигаре? – предложил Чесэт.

- Ты же не куришь! - удивился ЧеПе.

- Да я не в затяжку буду курить, - хитро улыбнулся дружок.

- Ну тогда и я не в затяжку, - повернулся к вещмешку Чепчиль и полез за сигарами.

Раскурили. Приятно запахло крепким кубальмским табачком и стало теплей и уютней.

Помолчали немного. Чесэт попробовал выдувать кольца, но после третьей неудачной попытки оставил эту затею и вдруг неожиданно щёлкнул пальцами: «Может в города поиграем?»

- Ха! – оживился Чепчиль, - отличная идея скоротать время до рассвета.

- Кубана, - начал первым гонщик.

- Артемиса, - ответил ЧеПе.

- Анзанилло.

- Оппарито.

- Опачки-топачки.

- Иргамо-багамо.

- Овацопулло …

Прошло два часа…

- Сантьян, - позёвывая и пытаясь разомкнуть слипающиеся веки бормотал Чепчиль.

- Ньего-де-Давилло, - не уступал Чесэт, упорно взывая к памяти.

- Отонот, - перебирая уже не одну тысячу названий, шевелил мозгами ЧеПе.

- Трензель, - не задумываясь, победно вставил товарищ.

Чепчиля передёрнуло от вспыхнувших воспоминаний.

- Ой, прости, дружище, - извинился Чесэт.

- Да ладно, что там, было-было и быльём поросло.

Стало светать. Игра окончилась сама собой. Победила дружба! Пожали друг другу руки и начали собираться в дорогу. По-солдатски живо привели себя в порядок, забросили за спину рюкзаки, автоматы на шею и потопали вокруг болота. Утром оно не казалось таким враждебным и жутким, поэтому решено было всё-таки ягод набрать. Кикиморы кикиморами, а есть и пить то хочется. Да и восполнить запас витаминов в организме не помешает. Ягод вокруг было видимо-невидимо! Ох и щедрые края! Треть собранных ягод съели сразу, из оставшейся части сделали морс. Разлили его по опустевшим к тому времени флягам и продолжили свой путь дальше, к назначенному месту встречи. К старой мельнице оставался от силы часок-другой пути неторопливым размеренным шагом.

- Послушай, Чепчиль, этот болотник был на самом деле, или мне померещилось?

- Чего остановился?! – махнул головой Чепчиль, - пойдём, пойдём. Если не было этого привидения, то нам теперь что здесь пнями стоять.

- Ну так был, или не был? – не унимался товарищ.

- Конечно был, ты же его видел.

- А ты видел?

- И я видел.

- Значит не померещилось, - успокоился Чесэт, - обоим-то одновременно не может померещиться. Ну и чудеса! Бывают же такие существа на белом свете.

Тихо, почти бесшумно топали по лесной тропинке.

- Да-а-а … не самая приятная встреча, - бормотал себе под нос гонщик, - бывает же такое, ну и уродец! А ещё какой коварный! Пойдемте, говорит, я вас через болото проведу. Ага, мы так сразу и пошли!

- Т-с-с, - жестом остановил товарища Чепчиль, - тихо.

Парни замерли и навострили уши. Прямо по курсу следования раздавались какие-то странные, но пока ещё далёкие и поэтому тихие, непонятные звуки. То треск похожий на автоматную очередь, то повизгивание, будто поросёнка режут, сжав ему горло. Потом снова стрельба.

- Там что-то происходит, - указал рукой в направлении шума ЧеПе, – мы уже на подходе к мельнице и есть подозрение, что эти звуки доносятся именно оттуда.

Взяли автоматы наперевес и слегка пригнувшись, крадучись продолжили свой путь. Всё отчётливей слышался гомон и уже не было сомнения, что за лесом идёт бой. Автоматные очереди и одиночные выстрелы, свист и крики на иностранном языке. Создавалось такое впечатление, что охотники травят свою жертву, пытаясь выкурить её из укрытия.

Десантники сняли автоматы с предохранителей и притаились в кустах. Очень близко, буквально в нескольких шагах треснула ветка, раздался ехидный смех и вслед за ним вылетела хриплая самодовольная фраза: «Хех! Так вот они какие кубальмские кабаны! Жирный-то такой! Вяжи покрепче. На целый центнер потянет. А ну-ка, на-а-а-а пле-е-е-чо! Поне-е-если!»

- Да, да, мясная порода! - вторил своему сослуживцу второй гнуz, слизывая солёные капли пота, ползущие со лба в рот, - как кокнем этого че на мельнице, устроим славный пикничок. Пальчики оближешь!

По проторенной дорожке, неся тяжёлую ношу, и от этого осторожно ступая, пыхтя и покачиваясь из стороны в сторону, шагали два дородных гнуzа. Первым шёл старшина, меченный красным шрамом через весь лоб, позади – щекастый румяный гнуzпех. Тяжёлой ношей был мёртвый чепрачный тапир, привязанный вверх ногами к деревянной жерди. Тапир безвольно покачивался, норовя своей массой сломать слегу, а зелёные живодёры, обливаясь потом, упорно шагали вперёд.

- Ты, Гектор, глуп как пробка! – возмутился старшина, отчего его шрам на лбу надулся и побагровел, - нельзя кокать этого упрямого че, он нужен нам живым. А знаешь почему, вислоухий ты чурбан?

- Ну, наверное, потому что он большая шишка? – виновато опустил глаза румяный.

Ему было так неудобно, что он не понимает почему нельзя кокнуть этого че на мельнице, а ещё оттого, что не получается сдуть повисшую на правом веке огромную каплю пота.

- Сам ты шишка на заднице великой нации гнуzов, Гектор, - подшучивал над подчинённым «меченный», - этот че наверняка знает чьих это рук дело взрыв бронепоезда. И когда мы выкурим его из укрытия, то выбьем всю информацию из его твердокаменной башки. Ты правильно понял меня, идиот?

- Да, командир! – глупо улыбнулся гнуzпех.

Он был так счастлив, что всё правильно понял, и оттого, что удалось слизнуть ненавистную солёную каплю, и поэтому невольно стал припрыгивать на ходу, но под такой тяжелой ношей подпрыгивание не получалось.

- Хорош скакать, дубина! – гаркнул ведущий. И воцарилась наконец тишина, периодически нарушаемая монотонным пыхтением носильщиков и хрустом веток у них под ногами.

При виде этой траурной процессии у Чепчиля в голове засверкало - защёлкало: «Чепрачный тапир! Тапиры не водятся в этих краях! Чепрачо?! Вверх тормашками не поймёшь … Но там – мельница, а на мельнице Чебукля, в этом нет сомнений. Надо действовать».

Осторожно придерживая автомат, он потянулся правой рукой к маленькому кармашку, пришитому на брюках чуть выше колена. Тихонько расстегнул его и вынул шприц, наполненный мутной жидкостью. Показал шприц своему напарнику, кивнул: «Повторяй за мной».

Чесэт, делая попытку разгадать замысел друга, вынул свой шприц.

- Правильно!

Чепчиль жестами попытался объяснить товарищу свой замысел: «Я беру на себе того со шрамом, который идёт первым, твой – сзади. Осторожно обойди зелёных со спины, и жди сигнал к атаке на противоположной стороне дороги. Это будет брачная игра глухарей. Когда самка ответит – нападаем с двух сторон. Шприц в шею и через мгновение оба врага спят. Всё понял?» Чесэт утвердительно кивнул: «Понял!» Он хорошо знал эту игру, дедушка Гарсель научил парней издавать и распознавать условные сигналы. Выждал, когда гнуzы пройдут ещё немного вперёд, бесшумно перебежал на противоположную сторону дороги, притаился.

Первый сигнал! ЧеПе начал изображать токование глухаря рядом щёлкающих звуков: «тэкэ, тэкэ, тэкэ». Бойцы немного напряглись. Носильщики же, не замечая ничего вокруг себя, упорно продолжали свой путь. На пикничок!

Затем «глухарь» словно нож стал точить: «ди-дзи-дз-дзи-дзие». Второй сигнал! Испарина выступила на лбу: «Хоть бы всё прошло гладко!» Зелёные решили затянуть разудалую песенку: «Фермером наш папа был! Цыплят на ферме разводил! Всюду цып-цып, всюду цып-цып…»

Чепчиль не на шутку разволновался, что Чесэт в начавшемся шуме может не услышать третий сигнал и всё пойдёт не так как запланировано. Поэтому он посильней надул щёки, и что есть мочи изобразил глухой и быстрый, похожий на трель ястребиной совы, ответ самки глухаря: «бук-бук». Чесэт, настроившись своими «локаторами» на приём условного сигнала, замечательно всё расслышал, и без промедления, мощным рывком, похожим на прыжок тигра, влетел на спину гнуzу. Чепчиль долей секунды позже вонзил шприц впереди идущему здоровяку в шею.

Резко оборвалось залихватское: «Поросят растил. Всюду хрю-хрю. Всюду хрю…». Два зелёных борова, упустив свою ношу, рухнули наземь.

- Скорее тащим их подальше от дороги, - шепнул ЧеПе.

Каждый схватил свою жертву за ноги и поволок в сторону от тропинки. Протянув гнуzов несколько метров вглубь леса, парни усадили их, прислонив спинами к стволу большого дерева и крепко связали трофейной верёвкой. В рот запихнули наскоро скрученные кляпы. Разоружили. Несколько часов крепкого сна бугаям обеспечено. Теперь предстояло убрать с дороги тапира и продолжить операцию. ЧеПе внимательно осмотрел труп животного, это был не Чепрачо, но легче от этого не стало. Убрали тело с дороги, нарезали ветвей с деревьев и укрыли ими мёртвого тапира.

- Теперь поторопимся, дружище, - щёлкнул затвором автомата Чепчиль, - но сразу шум поднимать не будем. Для начала попытаемся узнать сколько гнуzов окружили мельницу. Чем дольше будем оставаться незамеченными, тем больше толку будет.

- Держимся вместе?

- Пока вместе, дальше видно будет.

Короткими перебежками добрались до края леса. Чтобы реально оценить ситуацию, ЧеПе как кот, взобрался на высокое дерево. Чесэт остался внизу охранять товарища. За лесом виднелся холм, на котором возвышалась старая заброшенная мельница. У неё осталось всего две крыла, да и те были наполовину сломаны. Штукатурка на стенах в нескольких местах обвалилась, а вокруг небольших окошек она была ещё и густо обстреляна. В эти окошки периодически высовывалось чёрное дуло снайперской винтовки и коротким хлопком останавливало подбирающихся к мельнице гнуzов. Неизвестно сколько времени уже держал оборону отчаянный храбрец, но несколько безжизненных зелёных тел мирно отдыхали на подходе к мукомольной цитадели. Видно было, что гнуzы злились и готовы были взорвать ненавистную крепость, но ослушаться приказа «взять живьём!» равносильно трибуналу. Ведь пока что это единственная зацепка выйти на след подрывников! Наступление временно остановилось. Гнуzы придумывали хитроумный план как выкурить противника из укрытия. Пять самых смышленых бойцов притаились в овраге и рождали на свет идеи одна гениальней другой.

- Давайте возьмём мегафон и громко скажем этому упрямому че, чтобы он выходил, высоко подняв руки, а мы ничего плохого ему не сделаем! – радостно щёлкнул пальцами худосочный гнуzпех с жиденькими усиками над верхней губой.

- Ага, дурень, - захихикал крепкий коротышка, поправляя сползающую на бок шапку-ушанку, - он сразу послушается тебя и выйдет. Ну нашёл дурака! Давайте-ка лучше подкинем ему «красного петуха». Как жаренным запахнет и дымом затянет всю мельницу, он не выдержит и вылезет из норы.

- Хорошая идея! – приободрились гнуzы, разрумянились, - а что, поджарим ему пятки!

- А вдруг не выйдет? – скривился пожилой морщинистый старшина, - сгорит заживо, а нам потом расхлёбывай. Не подходит эта идея.

- Э-эх, - расстроился коротышка и махнул рукой, - вечно ты всем не доволен.

Видно, между ним и старшиной было давнее соперничество, а от этого накопившаяся взаимная неприязнь. К тому же ему стало очень обидно, что его такая отличная идея не будет воплощена в жизнь. Он отвернулся, надул щёки и отказался принимать участие в дальнейшем обсуждении.

В это момент в овраг спрыгнул командир отряда - юркий, невысокого роста, жилистый гнуz. Он ползал вокруг мельницы, пытаясь найти лазейки, но безрезультатно. Вся местность отлично просматривалась из крохотных окошек и нельзя было предугадать из какой щели раздастся очередной выстрел. Больше рисковать своими бойцами он не хотел.  Он вытер пот со лба и, сплёвывая сквозь щель в передних зубах, прохрипел: «Надо выждать время, пока не подойдет подмога. Я послал гонца в часть, чтобы он привёл сюда отряд самых опытных гнуzшотов. Эти ребята живо вытащат упрямца наружу! Да и способов развязать ему язык у этих молодцов не одна дюжина в запасе. Так что ждём, олухи, и зорко следим, чтобы он не сбежал, а то нам крышка! Всё ясно?»

- Да, командир! – закивали гнуzпехи. Они были рады, что им больше не надо рисковать своей жизнью, а можно тихонько сидеть в овраге и сторожить жертву.

- Может пока перекусим? – обернулся к лейтенанту обиженный коротышка, - а то в животе дико урчит от голода.

Командир и сам уже был не прочь подкрепиться, поэтому охотно дал команду: «Всем жрать!» Радости не было предела. Весело зашуршали сухпайками и зачавкали.

- Так вот оно что, - обрадовался наблюдавшей за совещанием с верхушки дерева Чепчиль, - пока это всего лишь небольшая группка неопытных гнуzпехов.

Он бесшумно спустился с дерева, спрыгнул на землю и прошептал на ухо своему другу: «Нельзя терять ни минуты! Мельницу охраняют всего несколько трусливых гнуzпехов. Но с минуты на минуту должен прибыть отряд спецназовцев. Командир послал за гнуzшотами. А с ними нам будет очень сложно справиться».

- Понял, - утвердительно кивнул Чесэт, - как будем действовать?

- В яме сидят шесть «зелёных» во главе с командиром отряда, обедают. Пока они не рассредоточились, с ними не сложно будет справиться. Но! С правого фланга в кустах один дозорный, а с левого, за сломанным деревом, ещё один. Тот, что слева такой детина, что шею еле-еле за ствол дерева спрятал, а справа долговязый похож на перископ в красном шлеме. Для начала предлагаю тихонько убрать этих двух, а потом заняться группой в овраге. Они так неистово чавкают, что, полагаю, ещё минут десять точно не вылезут из ямы.

- Которого себе берёшь? – стал разминать плечи и кисти рук гонщик.

- Тянем спички? – предложил ЧеПе.

- А ну-ка, ну-ка, - улыбнулся Чесэт, азартно поглаживая свою эспаньолку.

- Короткая – левый гнуz, длинная – правый!

- По рукам!

Потянули, разошлись по сторонам. Чесэт, без оглядки, к долговязому «перископу» направо. Чепчиль, слегка пригнувшись засеменил влево. Вот и мишень, каска едва на макушке помещается. ЧеПе вынул нож. Всего несколько метров отдаляли его от гладко выбритой лоснящейся шеи. Такой мощный, мясистый затылок! Мечта цирюльника. Метнуть нож и готово – труп, и пикнуть не успеет! Метнуть? Как учил инструктор по рукопашному бою. Столько дыр в деревянных мишенях понаделал! Лезвие в руке, замах, кисть на уровне уха, бросок, рука направлена точно в цель, ни миллиметра в сторону. Хлоп и готово!  Но он же живой этот гнуz и дома в Гнуzлэнде его, наверное, кто-то ждёт! А-а-а-а, гадкие мысли, слабость! Чепчиль замер с ножом в руке словно оцепенел, холодное лезвие потихоньку начало теплеть. Так бы вскорости и мхом покрываться начал, если бы по макушке не постучала пальчиком улыбающаяся голова профессора Чеофила в белой докторской шапочке: «Тук-тук-тук. Что студент сопельки распустил? Угости этого зелёного гостя пирогами с чечевицей и чаем напои. Может он погостит немного, поблагодарит тебя за гостеприимство и поедет к себе домой. Ну же! Иди к нему, пожми руку, обними по-братски».

- Хук, - резко выдул воздух Чепчиль.

- Хряк, кхе, - ответил ему здоровяк у сломанного деревца, и встрял лицом в землю.

Из шеи, как из ведра на землю полилась тёмно-зелёная, грязноватая кровь.

- Профессор? – пришёл в себя ЧеПе, поднял вверх глаза, - откуда и почему он? Голова Чеофила давно уже испарилась. Призрак какой-то, померещилось. Отмахнулся. Оглянулся по сторонам. Нечего мечтать, ни время. Лёг на землю, подполз к трупу. Вынул нож, обтёр его о траву и спрятал обратно в ножны. Искоса посмотрел на огромную зелёную лужу, поморщился. В липкой жидкости барахтались рыжие муравьи так не вовремя спустившиеся на землю со сломанного деревца.

Почти одновременно друзья вернулись на прежнее место.

- Что ты бледный такой? – справился Чесэт, - всё прошло удачно?

- Да, - не поднимая глаз, ответил ЧеПе, - а у тебя как?

- Порядок, - не вдаваясь в подробности, коротко ответил товарищ, - теперь те, что остались в овраге?

- Угу, поторопимся, - щёлкнул затвором автомата Чепчиль, - подбираемся почти вплотную и … думаю всё понятно без слов.

- Понятно, - ответил Чесэт, и резко передёрнул затвор. Он начал заводиться от унылого вида своего друга, но спрашивать ничего не стал. Пройдет!

Приближаясь к ярко позеленевшим от обильной трапезы гнуzам, парни услышали ленивый приказ командира: «Эй, Тостер, пойди, смени Клешню на посту, пусть придёт брюхо набьет. А то он там скоро деревья грызть начнёт, с его-то аппетитом!»

- Гы-гы-гы, - задёргали животиками в ответ на такую удачную шутку командира развалившиеся на склонах тенистого оврага гнуzпехи.

- Гы-гы-гы, - гулким эхом ответили зелёным оккупантам два автоматных ствола из леса.

Увалень Тостер, выронив свой пирожок с капустой, не успел выбраться из оврага.

- Как же всё просто, - философски промолвил ЧеПе, заглянув в наполненный телами ров, - будто прилегли после плотного обеда соснуть часок другой усталые бойцы, а их шалун какой-то из брандспойта с ног до головы полил зелёнкой. А они и в ус не дуют, знай, храпят себе.

- В ус точно не дуют, - перезарядил автомат Чесэт, - поторопимся.

Перепрыгнув через ров, отделявший полоску леса от пригорка с мельницей, парни живенько затопали к мельнице. На подходе к ней Чесэт с лёгкой иронией окликнул «мельника»: «Эй, куркуль Чебукуль, испеки нам каравай. Самогонку, пять цибуль с караваем подавай!»

В ответ – тишина.

- Что это с ним? – забеспокоились друзья, ускорили шаг.

Резким движением отперли перекошенную дверку, нырнули внутрь мельницы. На всякий случай автоматы держали наготове: «Мало ли что!» Внутри было темно и очень сыро. Под ногами скрипели прогнившие доски, а огромные шестерни покрылись толстым слоем пыли. Никого не было видно.

- Лезем наверх, - показал рукой Чепчиль в направлении лестницы ведущей на второй ярус.

Поднимались осторожно, чтобы не упасть. Некоторые ступени были сломаны, перила и вовсе обвалились, поэтому в полумраке приходилось передвигаться на ощупь.

- Чебукля … - тихонько позвал товарища ЧеПе.

Тишина!

Парни не на шутку разволновались: «Что за фокусы?!»

Взобравшись на второй ярус, прищурившись, они едва разглядели в узких лучах света, пробивающихся в маленькие окошки, тёмный силуэт, согнувшийся в три погибели за огромными каменными жерновами. Не узнать этого парня было невозможно, ведь такой буйной и кудрявой шевелюры нет больше ни у кого на свете. Но что с ним?

- Чебукля, ты чего? – ласково обратился к другу ЧеПе, — это мы, Чепчиль и Чесэт. Не узнал, что ли?

Из полумрака снайпер молча вытянул вперёд зажатую в правой руке гранату с выдернутой чекой. Парень весь дрожал от напряжения, но ладони не разжимал. Казалось, что его кисть одеревенела и навеки срослась со смертоносным металлом. Гости вмиг поняли всю серьезность сложившейся ситуации. Если разжать руку, скоба приведёт в движение заранее взведенный пружинный механизм, боёк с силой ударит по капсюлю. Через несколько секунд «Хлоп!» и в радиусе нескольких метров не останется ничего живого. Вот это сюрприз! Метнуть гранату в маленькое окошко? Можно, но сложно. А вдруг промажешь, и граната разорвётся внутри помещения. Тогда - «крышка!» Выйти из помещения? Можно, но истощенный неравным боем Чебукля может не справиться с навалившейся усталостью и разжать руку, или, чего доброго, оступиться и упасть в темноте. Снова получается «крышка!» Однако оставаться внутри помещения всё же опасней. Не раздумывая больше, ЧеПе сжал своей мощной рукой онемевшую кисть друга, и осторожно повёл его к выходу. Чесэт стал спускаться по лестнице первым, подстраховывая друзей снизу, чтобы те не оступились. Все передвигались медленно, прощупывая ногами каждый метр дороги. В висках предательски стучало, под ногами скрипело, в ушах звенело, а за стенами мельницы провокационно весело чирикали птички. Взмокшие как мыши, ступая коротенькими черепашьими шагами, партизаны наконец добрались к выходу. Гонщик распахнул дверь и в глаза участников чудаковатой процессии ударил, ослепил и заставил крепко зажмуриться яркий солнечный свет.

- Аккуратно, аккуратно, - переставляя руками ноги своих друзей по издающим предательский треск ступеням маленькой лесенки, бормотал Чесэт, - вот та-а-ак, и ещё одна … и ещё. Отлично!

Складывалось такое впечатление, что че несут огромный старый жернов, а не пятисотграммовую гранату. Наконец на землю ступили все шесть пыльных ботинок.

- А теперь тихонько, но без промедления мы разжимаем руки, - прохрипел пересохшим горлом ЧеПе, - а ты, Чесэт, хватаешь гранату и забрасываешь её как можно дальше, и все падаем наземь. Всё ясно?

Две головы утвердительно кивнули в ответ.

- Поехали, - дал команду ЧеПе. Троица сработала как слаженный часовой механизм. Разжали, схватил, закинул в чащу, рухнули на землю.

- Гу-гух! – прогремел в лесной чаще взрыв. Партизаны лежали на земле накрыв головы руками. От нахлынувшей усталости не хотелось шевелиться. По телу разлилась сладкая истома. Но отдохнуть не получилось. В ответ на раздавшийся взрыв, где-то в лесной глуши затрещал ручной пулемёт и залаяли собаки.

 

- Час от часу не легче! – зарычал Чесэт, — вот гнуzшоты пожаловали. Бежим!